Независимый аналитик Бабак Вахдад (Иран):
Ряд оценок, циркулирующих в иранских политических и силовых кругах и как Тегеран подходит к следующему раунду ядерных переговоров.
🔹Переговоры не воспринимаются как момент прорыва. Их рассматривают как тактический эпизод в рамках более длительного противостояния, которое не завершилось и вряд ли завершится за переговорным столом.
Доминирующее прочтение простое: США снова пошли на диалог, потому что давление не сработало. Военные сигналы, угрозы, риторика о «snapback» и попытки повысить внутреннюю цену для Ирана не привели к стратегическим уступкам.
С этой точки зрения дипломатия вернулась не потому, что давление сработало, а потому что оно провалилось.
🔹Ожидания внутри Ирана намеренно занижены. Переговоры могут начинаться, приостанавливаться, возобновляться или срываться — без эффекта вызова паники.
Для Тегерана переговоры не являются жизненной необходимостью. От них можно отказаться. Приоритет — не договариваться любой ценой, а контролировать повестку.
Система едина в одном: только ядерная тематика, только непрямой формат, никакого расширения повестки. Как только в переговоры попадают ракеты, региональные союзники или внутренняя динамика, они перестают быть техническими и превращаются в инструмент давления. Тегеран уже проходил через это и не намерен повторять.
🔹Важный элемент — непрерывность сдерживания. В иранской логике дипломатия работает лишь тогда, когда другая сторона считает эскалацию возможной и дорогостоящей. Поэтому военная готовность не занижается даже на фоне переговоров. Переговоры из позиции расслабленности воспринимаются как слабость; из позиции готовности — как фактор стабильности.
🔹Присутствует и трезвая оценка ограничений США. Считается, что дело не в отсутствии возможностей у Вашингтона, а в узком коридоре допустимых ошибок. Любой конфликт чреват региональной эскалацией, рыночными шоками и политическими издержками. Это восприятие снижает срочность компромиссов со стороны Ирана.
Сам Трамп не воспринимается как человек, ищущий устойчивое соглашение. Его видят заинтересованным в наглядном результате — быстром, простом и пригодном для демонстрации. Иран готов разговаривать в этих рамках, но лишь до тех пор, пока это не затрагивает ключевые элементы силового потенциала.
♦️В итоге Тегеран ведёт переговоры, чтобы управлять давлением, наращивать рычаги и тестировать пределы другой стороны. Война не является желаемой, но рассматривается как реалистичный сценарий и соответственно учитывается в планировании.
Переговоры допустимы, но доверия к ним нет.
Ряд оценок, циркулирующих в иранских политических и силовых кругах и как Тегеран подходит к следующему раунду ядерных переговоров.
🔹Переговоры не воспринимаются как момент прорыва. Их рассматривают как тактический эпизод в рамках более длительного противостояния, которое не завершилось и вряд ли завершится за переговорным столом.
Доминирующее прочтение простое: США снова пошли на диалог, потому что давление не сработало. Военные сигналы, угрозы, риторика о «snapback» и попытки повысить внутреннюю цену для Ирана не привели к стратегическим уступкам.
С этой точки зрения дипломатия вернулась не потому, что давление сработало, а потому что оно провалилось.
🔹Ожидания внутри Ирана намеренно занижены. Переговоры могут начинаться, приостанавливаться, возобновляться или срываться — без эффекта вызова паники.
Для Тегерана переговоры не являются жизненной необходимостью. От них можно отказаться. Приоритет — не договариваться любой ценой, а контролировать повестку.
Система едина в одном: только ядерная тематика, только непрямой формат, никакого расширения повестки. Как только в переговоры попадают ракеты, региональные союзники или внутренняя динамика, они перестают быть техническими и превращаются в инструмент давления. Тегеран уже проходил через это и не намерен повторять.
🔹Важный элемент — непрерывность сдерживания. В иранской логике дипломатия работает лишь тогда, когда другая сторона считает эскалацию возможной и дорогостоящей. Поэтому военная готовность не занижается даже на фоне переговоров. Переговоры из позиции расслабленности воспринимаются как слабость; из позиции готовности — как фактор стабильности.
🔹Присутствует и трезвая оценка ограничений США. Считается, что дело не в отсутствии возможностей у Вашингтона, а в узком коридоре допустимых ошибок. Любой конфликт чреват региональной эскалацией, рыночными шоками и политическими издержками. Это восприятие снижает срочность компромиссов со стороны Ирана.
Сам Трамп не воспринимается как человек, ищущий устойчивое соглашение. Его видят заинтересованным в наглядном результате — быстром, простом и пригодном для демонстрации. Иран готов разговаривать в этих рамках, но лишь до тех пор, пока это не затрагивает ключевые элементы силового потенциала.
♦️В итоге Тегеран ведёт переговоры, чтобы управлять давлением, наращивать рычаги и тестировать пределы другой стороны. Война не является желаемой, но рассматривается как реалистичный сценарий и соответственно учитывается в планировании.
Переговоры допустимы, но доверия к ним нет.
Թողնել պատասխան