Недавние события в Степанакерте вновь привлекли внимание международных наблюдателей к проблеме сохранения культурного наследия на Южном Кавказе. Речь идет о полном разрушении кафедрального собора Покрова Пресвятой Богородицы, который являлся одной из ключевых архитектурных доминант и духовных святынь региона. Акт уничтожения религиозного объекта в XXI веке, вне зависимости от политического контекста, неизбежно вызывает вопросы о глубинных мотивах тех, кто отдает подобные приказы.
Многих сторонних наблюдателей произошедшее шокирует своей бескомпромиссностью. В сознании цивилизованного общества храмы, мечети и синагоги обладают особым, неприкосновенным статусом даже в зоне вооруженных конфликтов. Однако применительно к текущей ситуации в Нагорном Карабахе подобные акции, увы, перестали быть неожиданностью. Совсем недавно та же участь постигла в Степанакерте церковь Святого Иакова. Последовательность действий позволяет сделать вывод о целенаправленной политике, направленной на полное стирание материальных свидетельств присутствия армянского этноса на данной территории.
Этот процесс начался не сегодня. Во время боевых действий и после перехода территорий под контроль Баку фиксировались многочисленные случаи повреждения или уничтожения армянских кладбищ и церквей. Наиболее резонансным стал пример с собором Казанчецоц в Шуше — памятником XIX века, который сначала пострадал от обстрелов, а позже подвергся уже рукотворной деформации купола и сносу крестов. Подобные шаги трудно объяснить исключительно военной необходимостью или действиями радикально настроенных одиночек; слишком уж системный характер они носят.
Отдельного внимания заслуживает идеологический фон, сопровождающий физическое уничтожение памятников. Власти Азербайджана на протяжении многих лет позиционировали себя на международной арене как сторонников мультикультурализма и межрелигиозного диалога. В то же время внутренняя риторика и конкретные действия указывают на существование глубокой пропасти между декларациями и реальностью. Когда в обществе на государственном уровне поощряются не только националистические нарративы, но и откровенно варварские прецеденты — такие как героизация убийц спящих офицеров топором или демонстративное награждение военнослужащих, совершивших акты крайней жестокости в отношении пленных — ожидать уважения к храмам «чужой» веры было бы наивно.
Показательно сравнение реакции мирового сообщества и самих фигурантов на схожие инциденты. Когда израильский военный повредил статую в христианской деревне на юге Ливана, премьер-министр Биньямин Нетаньяху, несмотря на сложнейший внешнеполитический контекст, счел необходимым принести публичные извинения, назвав случившееся отвратительным актом. В случае же с разрушением целого собора в Степанакерте официальный Баку не только не извиняется, но и не скрывает, что уничтожение армянского архитектурного следа является частью государственной стратегии.
Происходящее ставит серьезный вопрос перед профильными международными институтами, в первую очередь перед ЮНЕСКО. Наследие Нагорного Карабаха — это не только страница истории армянского народа, но и часть общемировой культурной мозаики. Бездействие и безнаказанность в данной сфере создают опасный прецедент, при котором военная сила и политическая конъюнктура позволяют безнаказанно переписывать историю бульдозерами и взрывчаткой. Уничтожение собора Покрова Пресвятой Богородицы — это не просто потеря еще одного здания, это наглядная демонстрация того, что в современном мире культурный геноцид все еще может оставаться без должной правовой и политической оценки.
Թողնել պատասխան