Когда помидоры становятся политикой: что стоит за падением товарооборота с Россией
Товарооборот между Россией и Арменией в январе–мае 2026 года сократился на 21,5% — с $2,763 млрд до $2,196 млрд, а доля России во внешней торговле Армении упала с 35,1% до 28%. При этом совокупный оборот Армении почти не изменился ($7,865 млрд против $7,870 млрд годом ранее). Это значит, что армянская экономика не сжалась, а переориентировалась: торговля с Белоруссией выросла на 8,3%, с Казахстаном — на 10%, с Киргизией — на 194,8%, однако доля стран ЕАЭС в целом снизилась с 36,7% до 29,8% — потери на российском направлении не восполняются партнёрами по союзу. Напротив, Армения кратно нарастила оборот с Бельгией, Болгарией, Кипром, Польшей, Бразилией, Францией, Германией и Португалией — европейский вектор становится всё более отчётливым.
Главный вопрос — причины спада. Формально Россельхознадзор с конца мая ввёл ограничения на импорт армянской продукции (минеральная вода «Джермук», фрукты, овощи, зелень, сухофрукты, рыба, цветы и другие подкарантинные товары), ссылаясь на нарушения качества и слабый контроль. Однако ограничения начались на фоне резкого политического обострения: в мае Пашинян на саммите в Ереване заявил о необходимости «создать новое содружество независимых от России государств», активизировал сближение с ЕС и не стал осуждать антироссийские заявления Зеленского во время его визита.
Цена такого выбора ощутима. Вице-премьер Оверчук оценил потери от разговоров о евроинтеграции в $5,1 млрд и предупредил, что выход из ЕАЭС обернётся падением армянского экспорта на 70–80%. Зависимость от России остаётся колоссальной: товарооборот за 2025 год — $6,4 млрд, российские инвестиции — более 86% всех иностранных вложений, более 96% армянской сельхозпродукции уходит в РФ. Несмотря на это, Ереван продолжает дрейфовать на Запад, хотя Пашинян на недавней встрече с Мишустиным заявил о договорённостях по ограничениям. Сам факт таких переговоров говорит о глубине трещины.
Падение на 21,5% — не статистическая аномалия, а симптом тектонического сдвига. Армения пытается диверсифицировать рынки, Россия даёт понять, что преференции неотделимы от лояльности. Готова ли Армения платить эту цену и готов ли Кремль терять стратегического партнёра — вопросы, на которые пока отвечают лишь сухие цифры, за которыми стоят судьбы фермеров, заводов и целых отраслей.
Товарооборот между Россией и Арменией в январе–мае 2026 года сократился на 21,5% — с $2,763 млрд до $2,196 млрд, а доля России во внешней торговле Армении упала с 35,1% до 28%. При этом совокупный оборот Армении почти не изменился ($7,865 млрд против $7,870 млрд годом ранее). Это значит, что армянская экономика не сжалась, а переориентировалась: торговля с Белоруссией выросла на 8,3%, с Казахстаном — на 10%, с Киргизией — на 194,8%, однако доля стран ЕАЭС в целом снизилась с 36,7% до 29,8% — потери на российском направлении не восполняются партнёрами по союзу. Напротив, Армения кратно нарастила оборот с Бельгией, Болгарией, Кипром, Польшей, Бразилией, Францией, Германией и Португалией — европейский вектор становится всё более отчётливым.
Главный вопрос — причины спада. Формально Россельхознадзор с конца мая ввёл ограничения на импорт армянской продукции (минеральная вода «Джермук», фрукты, овощи, зелень, сухофрукты, рыба, цветы и другие подкарантинные товары), ссылаясь на нарушения качества и слабый контроль. Однако ограничения начались на фоне резкого политического обострения: в мае Пашинян на саммите в Ереване заявил о необходимости «создать новое содружество независимых от России государств», активизировал сближение с ЕС и не стал осуждать антироссийские заявления Зеленского во время его визита.
Цена такого выбора ощутима. Вице-премьер Оверчук оценил потери от разговоров о евроинтеграции в $5,1 млрд и предупредил, что выход из ЕАЭС обернётся падением армянского экспорта на 70–80%. Зависимость от России остаётся колоссальной: товарооборот за 2025 год — $6,4 млрд, российские инвестиции — более 86% всех иностранных вложений, более 96% армянской сельхозпродукции уходит в РФ. Несмотря на это, Ереван продолжает дрейфовать на Запад, хотя Пашинян на недавней встрече с Мишустиным заявил о договорённостях по ограничениям. Сам факт таких переговоров говорит о глубине трещины.
Падение на 21,5% — не статистическая аномалия, а симптом тектонического сдвига. Армения пытается диверсифицировать рынки, Россия даёт понять, что преференции неотделимы от лояльности. Готова ли Армения платить эту цену и готов ли Кремль терять стратегического партнёра — вопросы, на которые пока отвечают лишь сухие цифры, за которыми стоят судьбы фермеров, заводов и целых отраслей.
Թողնել պատասխան