Подумайте сейчас, вот прямо сейчас: откуда все деньги даже сейчас? Откуда туристы, откуда инвестиции? Всё так или иначе идёт из России.
80% минимум, если не 90.
И всё это остановится, всё, если не изменится политика. Потому что мы видим, что позиция Владимира Путина однозначна, и процесс идёт на ужесточение. И газ поднимется, и всё поднимется.
Понимаете?
Решать этот вопрос Пашинян просто не в силах. Он уже попытался, понимаете, переступил через себя, напросился на звонок Путину, который не поздравил его и не признал фактически результаты выборов. И сегодня этот чмошник говорит: «Я, — говорит, — Путин не позвонил, меня не поздравил, с кем он тогда разговаривал… Ай эши курак, он разговаривал с пока что еще действующим премьер-министром».
Но вы понимаете, что он принял этот звонок по причине того, что все подумали в Москве: ну вот, наконец-то он там пришел в себя, и ждали от него неких предложений. А он не сделал ничего, он просто сказал: «Открой мой армянский продукт быстро в ЕС, пожалуйста».
Ему сказали: «Пожалуйста, нет проблем, проведи референдум». Ну, вы знаете уже, что он ответил, поэтому здесь абсолютный шок у всех, как бы кто здесь сидит в больших кабинетах, но есть понимание того, что да, с ним разговаривать абсолютно не о чем.
80% минимум, если не 90.
И всё это остановится, всё, если не изменится политика. Потому что мы видим, что позиция Владимира Путина однозначна, и процесс идёт на ужесточение. И газ поднимется, и всё поднимется.
Понимаете?
Решать этот вопрос Пашинян просто не в силах. Он уже попытался, понимаете, переступил через себя, напросился на звонок Путину, который не поздравил его и не признал фактически результаты выборов. И сегодня этот чмошник говорит: «Я, — говорит, — Путин не позвонил, меня не поздравил, с кем он тогда разговаривал… Ай эши курак, он разговаривал с пока что еще действующим премьер-министром».
Но вы понимаете, что он принял этот звонок по причине того, что все подумали в Москве: ну вот, наконец-то он там пришел в себя, и ждали от него неких предложений. А он не сделал ничего, он просто сказал: «Открой мой армянский продукт быстро в ЕС, пожалуйста».
Ему сказали: «Пожалуйста, нет проблем, проведи референдум». Ну, вы знаете уже, что он ответил, поэтому здесь абсолютный шок у всех, как бы кто здесь сидит в больших кабинетах, но есть понимание того, что да, с ним разговаривать абсолютно не о чем.
Թողնել պատասխան