Энергетический кризис Ирана: война усиливает структурные проблемы
Удары по Ирану превратили существовавший до войны энергетический дефицит в острую проблему. В первые дни были атакованы нефтехранилища Тегерана, а примерно через 10 дней — объекты Южного Парса, НПЗ, сталелитейные и нефтехимические комплексы.
Повреждение нескольких фаз Южного Парса вывело из строя 230 млн м3 газовых мощностей в сутки, почти 30% добычи. Потери производства бензина оценивались в 36,6 млн литров в сутки, или около 32% довоенного производства; примерно половину дефицита впоследствии удалось восстановить. Ущерб нефтехимическому сектору оценивается в $27 млрд.
Проблемы начались не с войны. Из-за роста субсидий и недостаточных инвестиций Иран до войны импортировал до 25 млн литров бензина в сутки. Сейчас потребление достигло 135 млн литров в сутки, тогда как НПЗ производят 112 млн литров, ещё 9 млн литров дают нефтехимические предприятия. Остаток покрывается импортом и стратегическими запасами, которые уже достигли критического уровня.
Глава Басидж Хосейн Таиб считает, что сокращение потребления на 10%, или 13,5 млн литров в сутки, позволило бы отказаться от импорта бензина.
Правительство рассматривает несколько вариантов: ограничить ежедневную выдачу 121 млн литров без повышения цен; сохранить квоты, но продавать сверхнормативное потребление примерно по 875 тыс. риалов ($0,43) за литр. Пока цена бензина по третьему тарифу повышена с 50 тыс. до 100 тыс. риалов ($0,025–0,05) за литр. (В Иране действует трехуровневая система отпуска бензина. Для обычного автомобиля первые 60 литров в месяц продаются по 15 тыс. риалов за литр, следующие 50 литров — по 30 тыс. риалов).
Газовая проблема ещё серьёзнее
Потребление газа в Иране ежегодно растёт на 5%. Национальная газовая компания считает, что в этом году его необходимо сократить на 20–25%. Экономист Масуд Нили считает, что для этого потребуется повышение цен более чем на 10%.
Если власти не решатся на повышение тарифов для населения дефицит вновь ляжет на промышленность. Особенно уязвимы сталелитейные и другие энергоёмкие предприятия, которые одновременно сталкиваются с перебоями поставок и ущербом от ударов.
Дополнительную нагрузку создаёт инфляция, достигшая 88% в годовом выражении в июне. Глава Центробанка Абдольнасер Хеммати заявил, что Иран сейчас не может экспортировать нефть и получить доступ к валютным резервам.
Военная устойчивость упирается в экономику
Власти опасаются, что экономические трудности будут использованы для дестабилизации страны.
Пезешкиан заявил, что «лучше закончить войну сейчас, когда мы находимся в положении силы». Спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф сформулировал проблему ещё жёстче: даже значительная военная мощь не позволит продолжать войну, если население голодает, отсутствуют финансовый оборот и экономический рост.
Тегеран способен выдерживать военные удары, однако продолжение войны требует сохранения внутренней социальной устойчивости.
При этом у Ирана остаётся возможность ответных экономических мер. Если санкции или блокада вызовут резкий рост внутреннего недовольства, Тегеран может попытаться создать для противников дополнительные экономические издержки, изменив тем самым расчёт стоимости продолжения конфликта.
В конечном счёте перед иранским руководством стоит один главный вопрос: как выдержать экономическую цену войны, не позволив ей превратиться во внутреннюю политическую цену.
Amwaj
Удары по Ирану превратили существовавший до войны энергетический дефицит в острую проблему. В первые дни были атакованы нефтехранилища Тегерана, а примерно через 10 дней — объекты Южного Парса, НПЗ, сталелитейные и нефтехимические комплексы.
Повреждение нескольких фаз Южного Парса вывело из строя 230 млн м3 газовых мощностей в сутки, почти 30% добычи. Потери производства бензина оценивались в 36,6 млн литров в сутки, или около 32% довоенного производства; примерно половину дефицита впоследствии удалось восстановить. Ущерб нефтехимическому сектору оценивается в $27 млрд.
Проблемы начались не с войны. Из-за роста субсидий и недостаточных инвестиций Иран до войны импортировал до 25 млн литров бензина в сутки. Сейчас потребление достигло 135 млн литров в сутки, тогда как НПЗ производят 112 млн литров, ещё 9 млн литров дают нефтехимические предприятия. Остаток покрывается импортом и стратегическими запасами, которые уже достигли критического уровня.
Глава Басидж Хосейн Таиб считает, что сокращение потребления на 10%, или 13,5 млн литров в сутки, позволило бы отказаться от импорта бензина.
Правительство рассматривает несколько вариантов: ограничить ежедневную выдачу 121 млн литров без повышения цен; сохранить квоты, но продавать сверхнормативное потребление примерно по 875 тыс. риалов ($0,43) за литр. Пока цена бензина по третьему тарифу повышена с 50 тыс. до 100 тыс. риалов ($0,025–0,05) за литр. (В Иране действует трехуровневая система отпуска бензина. Для обычного автомобиля первые 60 литров в месяц продаются по 15 тыс. риалов за литр, следующие 50 литров — по 30 тыс. риалов).
Газовая проблема ещё серьёзнее
Потребление газа в Иране ежегодно растёт на 5%. Национальная газовая компания считает, что в этом году его необходимо сократить на 20–25%. Экономист Масуд Нили считает, что для этого потребуется повышение цен более чем на 10%.
Если власти не решатся на повышение тарифов для населения дефицит вновь ляжет на промышленность. Особенно уязвимы сталелитейные и другие энергоёмкие предприятия, которые одновременно сталкиваются с перебоями поставок и ущербом от ударов.
Дополнительную нагрузку создаёт инфляция, достигшая 88% в годовом выражении в июне. Глава Центробанка Абдольнасер Хеммати заявил, что Иран сейчас не может экспортировать нефть и получить доступ к валютным резервам.
Военная устойчивость упирается в экономику
Власти опасаются, что экономические трудности будут использованы для дестабилизации страны.
Пезешкиан заявил, что «лучше закончить войну сейчас, когда мы находимся в положении силы». Спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф сформулировал проблему ещё жёстче: даже значительная военная мощь не позволит продолжать войну, если население голодает, отсутствуют финансовый оборот и экономический рост.
Тегеран способен выдерживать военные удары, однако продолжение войны требует сохранения внутренней социальной устойчивости.
При этом у Ирана остаётся возможность ответных экономических мер. Если санкции или блокада вызовут резкий рост внутреннего недовольства, Тегеран может попытаться создать для противников дополнительные экономические издержки, изменив тем самым расчёт стоимости продолжения конфликта.
В конечном счёте перед иранским руководством стоит один главный вопрос: как выдержать экономическую цену войны, не позволив ей превратиться во внутреннюю политическую цену.
Amwaj
Թողնել պատասխան