Три океана и война: история крымского священника в Нагорном Карабахе
Карабахская история крымского военного священника Дмитрия Романюка
СИМФЕРОПОЛЬ, 19 сен — РИА Новости Крым, Галина Оленева.
Нагорный Карабах
“Мне 50 лет, я почти не видел семьи. Я возвращаюсь из Сирии и подаю в отставку. Служу гражданским священником в Севастополе. В 2022-ом мне звонят, просят по старой памяти немножко помочь в Нагорном Карабахе: с началом СВО не хватает людей, нужно поехать на три месяца, окормить. Я приезжаю, и тут начинается блокада. Вместо трех месяцев я пробыл там 1,5 года”. 19 сентября 2023 года минобороны Азербайджана сообщает о начале “антитеррористических мероприятий локального характера для восстановления конституционного строя” в Нагорном Карабахе. По всей линии соприкосновения сыплются ракетно-артиллерийские удары. Полдень. Отец Дмитрий находится в храме Рождества Христова на территории российского военного городка в Аскеранском районе. Рядом аэропорт, артполк и танковый ипподром: здесь часто учения, и сначала он не придает значения громким звукам.
“Готовлюсь к акафисту. Но взрывы, взрывы — вкруговую и все больше. Думаю: “Что-то ребята разгулялись”. Выхожу, а мы просто в эпицентре”.
Дорога к Храму
“Как-то ко мне приходит армянка и говорит: “У меня проблема в семье”. Я говорю: “Надо терпеть”. И она соглашается. В следующее воскресенье приезжает и возмущается: “Вай, я уже неделю терплю!”, — чтобы представить, что происходило 19 сентября нужно понимать темперамент местных жителей.
“Все гремит, шумит, вой такой стоит — и дети, и взрослые, и младенцы… И все идут и идут, и идут… Кто-то смирен, а у кого-то военные там…сколько офицеров… семьи… до слез. Кто-то понимает: “Спасибо вам”. Кто-то ругается: “Почему вы не вмешиваетесь? Они стреляют — стреляй по ним!” Ну, это эмоции”.
Русские и армяне — все эти люди жили вместе, смешивали крови и языки, по-соседски радовались и горевали… все вместе, в надежде на спасение, они устремились к православному храму.
“Просто душа по природе христианка”, — говорит Отец Дмитрий.
Сначала он впустил девочек с грудничками. Потом размещали и кормили остальных. Военные подвозили гражданских — еще и еще. В храме находились до вечера. Постепенно людей вывозили автобусами в Армению. Вся их жизнь, их родные дома — все осталось в прошлом. Навсегда.
«Весь Карабах вышел. Мы потом ездили… Пусто”.
Литургия под огнем
На восточном склоне Карабахской горной цепи, на левом берегу реки Каркарчай стоит город Степанакерт. Уже поздним вечером отец Дмитрий вдруг понимает: в столице остались люди. Бежит к командующему:
— Надо ехать.
— Утром заберем.
— Если начнется штурм спецназа, утром будет поздно.
Получает машину. Искать соотечественников помогает глава русской общины Александр Бордов. Связи почти нет, но еще дозваниваются…
“Мы несемся со скоростью 140, потому что обстрел и так по нам труднее попасть. Ночь. Какие-то машины горят, весь город выключен. Мы уже знаем куда ехать, мы подъезжаем: там огромная гостиница, в ней большой подвал и миллион народу — все в панике, бегут к грузовику, сносят с ног… Забегаем, первыми забираем детей… возвращаемся, ищем еще… Кого смогли, вывезли. Не всех. Связь совсем пропала. Больше искать невозможно”.
Дети, женщины, старики — на ночь все они устроятся в храме, стены которого будут дрожать — огонь без умолку.
“Мы лежим и дружно делаем вид, что спим. Думаю: “Что я делаю?” Встал, все, что нужно вычитал. Говорю: “Будем служить литургию”. И дети глазенки открыли… И все мы начали молиться. Все вместе совершали главное таинство — причащались. И стало спокойно — даже груднички успокоились. Да страшно, но все будет хорошо”.
— Надежда?
— Уверенность.
И тогда все легли спать…
#ОтецДмитрий
Карабахская история крымского военного священника Дмитрия Романюка
СИМФЕРОПОЛЬ, 19 сен — РИА Новости Крым, Галина Оленева.
Нагорный Карабах
“Мне 50 лет, я почти не видел семьи. Я возвращаюсь из Сирии и подаю в отставку. Служу гражданским священником в Севастополе. В 2022-ом мне звонят, просят по старой памяти немножко помочь в Нагорном Карабахе: с началом СВО не хватает людей, нужно поехать на три месяца, окормить. Я приезжаю, и тут начинается блокада. Вместо трех месяцев я пробыл там 1,5 года”. 19 сентября 2023 года минобороны Азербайджана сообщает о начале “антитеррористических мероприятий локального характера для восстановления конституционного строя” в Нагорном Карабахе. По всей линии соприкосновения сыплются ракетно-артиллерийские удары. Полдень. Отец Дмитрий находится в храме Рождества Христова на территории российского военного городка в Аскеранском районе. Рядом аэропорт, артполк и танковый ипподром: здесь часто учения, и сначала он не придает значения громким звукам.
“Готовлюсь к акафисту. Но взрывы, взрывы — вкруговую и все больше. Думаю: “Что-то ребята разгулялись”. Выхожу, а мы просто в эпицентре”.
Дорога к Храму
“Как-то ко мне приходит армянка и говорит: “У меня проблема в семье”. Я говорю: “Надо терпеть”. И она соглашается. В следующее воскресенье приезжает и возмущается: “Вай, я уже неделю терплю!”, — чтобы представить, что происходило 19 сентября нужно понимать темперамент местных жителей.
“Все гремит, шумит, вой такой стоит — и дети, и взрослые, и младенцы… И все идут и идут, и идут… Кто-то смирен, а у кого-то военные там…сколько офицеров… семьи… до слез. Кто-то понимает: “Спасибо вам”. Кто-то ругается: “Почему вы не вмешиваетесь? Они стреляют — стреляй по ним!” Ну, это эмоции”.
Русские и армяне — все эти люди жили вместе, смешивали крови и языки, по-соседски радовались и горевали… все вместе, в надежде на спасение, они устремились к православному храму.
“Просто душа по природе христианка”, — говорит Отец Дмитрий.
Сначала он впустил девочек с грудничками. Потом размещали и кормили остальных. Военные подвозили гражданских — еще и еще. В храме находились до вечера. Постепенно людей вывозили автобусами в Армению. Вся их жизнь, их родные дома — все осталось в прошлом. Навсегда.
«Весь Карабах вышел. Мы потом ездили… Пусто”.
Литургия под огнем
На восточном склоне Карабахской горной цепи, на левом берегу реки Каркарчай стоит город Степанакерт. Уже поздним вечером отец Дмитрий вдруг понимает: в столице остались люди. Бежит к командующему:
— Надо ехать.
— Утром заберем.
— Если начнется штурм спецназа, утром будет поздно.
Получает машину. Искать соотечественников помогает глава русской общины Александр Бордов. Связи почти нет, но еще дозваниваются…
“Мы несемся со скоростью 140, потому что обстрел и так по нам труднее попасть. Ночь. Какие-то машины горят, весь город выключен. Мы уже знаем куда ехать, мы подъезжаем: там огромная гостиница, в ней большой подвал и миллион народу — все в панике, бегут к грузовику, сносят с ног… Забегаем, первыми забираем детей… возвращаемся, ищем еще… Кого смогли, вывезли. Не всех. Связь совсем пропала. Больше искать невозможно”.
Дети, женщины, старики — на ночь все они устроятся в храме, стены которого будут дрожать — огонь без умолку.
“Мы лежим и дружно делаем вид, что спим. Думаю: “Что я делаю?” Встал, все, что нужно вычитал. Говорю: “Будем служить литургию”. И дети глазенки открыли… И все мы начали молиться. Все вместе совершали главное таинство — причащались. И стало спокойно — даже груднички успокоились. Да страшно, но все будет хорошо”.
— Надежда?
— Уверенность.
И тогда все легли спать…
#ОтецДмитрий