Понимание того, как долго армия может поддерживать интенсивность расхода боеприпасов, отвечает на простой и жесткий вопрос: сколько ещё коалиция сможет вступить в бой и выдержать высокоинтенсивный первый залп, имея тот арсенал, который у неё есть сейчас?
Это также заставляет коалицию в дальнейшем идти на больший риск, поскольку у неё больше нет роскоши расходовать столь же большое количество боеприпасов против ракетных и дроновых залпов, а новые атаки неизбежно последуют. Хуже того, иранские аэродинамические маневрирующие боевые блоки (AMV) ещё труднее перехватить из-за их способности менять курс, что дополнительно усложняет расчёты перехвата.
Наиболее тревожным выводом является арифметика перехватчиков. Батареи Patriot стран Персидского залива и США за 96 часов выпустили 943 ракеты-перехватчика, что эквивалентно 18 месяцам производства одной общей производственной линии компаний Lockheed Martin и Boeing, которая сейчас выпускает около 620 перехватчиков в год. Даже с учётом того, что польское предприятие WZL‑1 начало поставлять пусковые трубы PAC-3 MSE в глобальную цепочку поставок, ключевым ограничением остаётся сборка головок самонаведения компанией Boeing, которая ограничивает конечный объём производства независимо от доступности других компонентов.
Крылатые ракеты Tomahawk выглядят менее дефицитными — при текущем темпе боевого применения их запасов хватило бы примерно на 34 дня. Однако ситуация меняется, если учитывать сроки пополнения: при производстве 85 ракет в год восполнение 375 ракет, израсходованных за 96 часов операции, займёт около 53 месяцев. Основным производственным «узким местом» является турбовентиляторный двигатель Williams International F107 turbofan engine, который используется не только в Tomahawk, но и в ракетах JASSM, JASSM‑ER и LRASM. Это единственный поставщик, и никакое дополнительное финансирование не способно быстро расширить его производственные мощности.
Эти цифры также демонстрируют структурную асимметрию распределения нагрузки внутри коалиции. И США, и их союзники используют одну и ту же производственную линию Lockheed Martin для ракет Patriot. При этом страны Персидского залива выпустили почти вдвое больше перехватчиков Patriot, чем американские силы, взяв на себя основную оборонительную нагрузку. Однако в рамках механизма Foreign Military Sales (FMS) их заказы на восполнение запасов находятся позади американских приоритетов в производственной очереди, что увеличивает сроки пополнения на 6–12 месяцев.
Ситуацию усугубляет дефицит квалифицированных кадров — сварщиков, техников и инженеров, необходимых для работы и расширения линий производства боеприпасов. Десятилетия сокращения оборонно-промышленной базы привели к уменьшающейся рабочей силе, которую невозможно резко увеличить даже указом президента. Это добавляет ещё один уровень сложности к проблеме Command of the Reload («контроля над перезарядкой»).
Доклад Института Пейна (США) о первых 96 часах войны коалиции во главе с США против Ирана.
Это также заставляет коалицию в дальнейшем идти на больший риск, поскольку у неё больше нет роскоши расходовать столь же большое количество боеприпасов против ракетных и дроновых залпов, а новые атаки неизбежно последуют. Хуже того, иранские аэродинамические маневрирующие боевые блоки (AMV) ещё труднее перехватить из-за их способности менять курс, что дополнительно усложняет расчёты перехвата.
Наиболее тревожным выводом является арифметика перехватчиков. Батареи Patriot стран Персидского залива и США за 96 часов выпустили 943 ракеты-перехватчика, что эквивалентно 18 месяцам производства одной общей производственной линии компаний Lockheed Martin и Boeing, которая сейчас выпускает около 620 перехватчиков в год. Даже с учётом того, что польское предприятие WZL‑1 начало поставлять пусковые трубы PAC-3 MSE в глобальную цепочку поставок, ключевым ограничением остаётся сборка головок самонаведения компанией Boeing, которая ограничивает конечный объём производства независимо от доступности других компонентов.
Крылатые ракеты Tomahawk выглядят менее дефицитными — при текущем темпе боевого применения их запасов хватило бы примерно на 34 дня. Однако ситуация меняется, если учитывать сроки пополнения: при производстве 85 ракет в год восполнение 375 ракет, израсходованных за 96 часов операции, займёт около 53 месяцев. Основным производственным «узким местом» является турбовентиляторный двигатель Williams International F107 turbofan engine, который используется не только в Tomahawk, но и в ракетах JASSM, JASSM‑ER и LRASM. Это единственный поставщик, и никакое дополнительное финансирование не способно быстро расширить его производственные мощности.
Эти цифры также демонстрируют структурную асимметрию распределения нагрузки внутри коалиции. И США, и их союзники используют одну и ту же производственную линию Lockheed Martin для ракет Patriot. При этом страны Персидского залива выпустили почти вдвое больше перехватчиков Patriot, чем американские силы, взяв на себя основную оборонительную нагрузку. Однако в рамках механизма Foreign Military Sales (FMS) их заказы на восполнение запасов находятся позади американских приоритетов в производственной очереди, что увеличивает сроки пополнения на 6–12 месяцев.
Ситуацию усугубляет дефицит квалифицированных кадров — сварщиков, техников и инженеров, необходимых для работы и расширения линий производства боеприпасов. Десятилетия сокращения оборонно-промышленной базы привели к уменьшающейся рабочей силе, которую невозможно резко увеличить даже указом президента. Это добавляет ещё один уровень сложности к проблеме Command of the Reload («контроля над перезарядкой»).
Доклад Института Пейна (США) о первых 96 часах войны коалиции во главе с США против Ирана.