«Официальный Ереван и Баку пытаются приглушить резонанс»: Тигран Абраамян — о переходе азербайджанца, пограничных заставах и отставке в СНБ
История с азербайджанцем, оказавшимся в Армении, обрастает всё новыми деталями — и чем больше их появляется, тем очевиднее, что речь идёт не о рядовом инциденте, а о сюжете, в котором сходятся несколько тревожных линий: состояние пограничных застав, необъяснимая отставка высокопоставленного силовика и синхронное молчание Еревана и Баку. О том, почему в рядах правящей фракции вдруг заговорили о проблемах на погранзаставах, что на самом деле означает маршрут нарушителя и кому выгодна тишина вокруг темы, рассуждает бывший депутат Национального собрания Тигран Абраамян.
—Начнём с главного: насколько неожиданным для вас стало то, что тему проникшего в Армению азербайджанца в течение нескольких дней обсуждали на неофициальном уровне — и именно в контексте его перехода со стороны Ишханасара?
— Неожиданным это было бы, если бы речь шла о случайной фигуре. Но обратите внимание: в рядах депутатов от «Гражданского договора» вдруг появляется Андраник Кочарян — фигура отнюдь не случайная — и накануне прямо заговорил о проблемах на пограничных заставах. Это не совпадение. Когда человек такого уровня и такой включённости начинает публично говорить о заставах, это означает, что внутри системы уже понимают: замолчать инцидент не получится, и нужно заранее готовить почву для объяснений.
— Почему акцент сместился именно на пограничные заставы? Что это меняет в картине произошедшего?
— Это меняет очень многое. На сюникском направлении ближе всего к этой местности расположены заставы Пограничных войск СНБ — в частности, на участке от Корнидзора и Хндзореска до Чакатена. И если переход границы действительно произошёл на участке погранзастав, это указывает на то, что азербайджанец преодолел значительно большее расстояние, прежде чем оказаться в селе Шаки. То есть мы говорим не о нескольких сотнях метров, не о случайной ошибке в ориентировании у линии соприкосновения, а о полноценном маршруте вглубь территории. И тогда возникает закономерный вопрос: как это вообще стало возможным?
— Вы связываете это с недавней отставкой заместителя директора СНБ?
— Я не исключаю, что именно по этой причине накануне был отправлен в отставку заместитель директора СНБ. Слишком уж плотно события накладываются друг на друга по времени: сначала инцидент, потом обсуждение на неофициальном уровне, потом публичное заявление Кочаряна о проблемах на заставах, а затем — кадровое решение в СНБ. В таких вопросах хронология обычно говорит сама за себя. Разумеется, официального подтверждения связи может и не быть — но отсутствие подтверждения здесь не равно отсутствию причины.
— Как вы оцениваете поведение официальных Еревана и Баку? Складывается впечатление, что обе стороны стараются не поднимать шум.
— И официальный Ереван, и Баку сейчас пытаются максимально приглушить общественный резонанс вокруг этой темы. Предположительно — для того, чтобы провести передачу азербайджанца как можно мягче, без лишнего шума и огласки. Это рациональная тактика с точки зрения бюрократии, но она плохо сочетается с общественным интересом. Когда тема уходит в тень, исчезает и возможность получить ответы на неудобные вопросы: где именно был нарушен периметр, почему сработало или не сработало оповещение, кто несёт ответственность за участок, и, наконец, почему кадровые решения принимаются раньше, чем обществу объясняют их причины.
— Что, на ваш взгляд, должно стать главным итогом этой истории?
— Главное — не сам факт передачи, а то, что этот случай вскрыл. Если человек может пройти маршрут от Ишханасара до Шаки, пересекая участки погранзастав, то речь идёт не о человеческом факторе, а о системной проблеме. И заявление представителя правящей фракции о проблемах на заставах — это, по сути, признание, что проблема существует и что её масштаб больше, чем один инцидент. Общество имеет право знать, что именно произошло на границе, кто за это отвечает и какие меры предпринимаются, чтобы это не повторилось. Тишина в таких вопросах — худш