Category: Փետրվարի 20 / 20-е Февраля

Азербайджанские компании управляют танкерами российского «теневого флота».
За последние годы десятки нефтяных танкеров, находящихся под санкциями ЕС и Великобритании за участие в российском «теневом флоте», перешли под управление новых азербайджанских ISM-компаний (International Safety Management).
По данным журналистского расследования, в Азербайджане в 2023–2025 годах зарегистрировали не менее 31 такой компании. Согласно базе Equasis, они управляли санкционированными судами как до, так и после введения ограничений в 2024–2026 годах.
Centre for Research on Energy and Clean Air назвал ISM-компании «операционным фундаментом судоходства»: они отвечают за безопасность, подбор экипажей, техобслуживание и страхование. В случае «теневого флота» такие структуры скрывают реальных владельцев и операторов судов.
Для этого часто выбираются непрозрачные юрисдикции со слабым раскрытием информации и ограниченным надзором. Такая непрозрачность является сознательным механизмом снижения санкционных рисков.
OCCRP

В этом репортаже France 24 директор RCDS Тигран Григорян подчеркивает риски, связанные с разжиганием ненависти, направленной против беженцев из Нагорного Карабаха:
“Эти нарративы еще больше углубляют социальные разделения в армянском обществе. Они подрывают социальную сплоченность, которая необходима для демократического развития и укрепления демократии. Они также формируют упрощенные нарративы «мы против них».”

В комментарии агентству Reuters директор RCDS Тигран Григорян отметил, что, несмотря на заявления правительства о достижении мира, ряд важных вопросов остается нерешенным, включая оккупацию армянской территории и продолжающееся удержание армянских пленных в Баку. По его мнению, официальная риторика вокруг мирного процесса также способствовала отвлечению внимания от провалов в сфере безопасности, с которыми Армения столкнулась в последние годы.
Читайте полную статью Reuters о политических, связанных с безопасностью и геополитических ставках парламентских выборов в Армении 7 июня.

В новом выпуске программы «Дитанкюн» на Сивилнет Жанна Авагян и Тигран Григорян обсуждают, какую политическую атмосферу сформировала предвыборная кампания 2026 года: от заявления «Если нас не изберут, будет война» до нарратива о 300 тысячах азербайджанцев, от дела Артура Осипяна до экономического давления со стороны России.
Почему все основные политические силы делают ставку на страхи людей, а не на рациональные аргументы и содержательную дискуссию?

Комментарии Тиграна Григоряна изданию Kyiv İndependent:
«В последние годы экономика Армении, наоборот, стала еще более зависимой от России», — заявил Тигран Григорян, директор Регионального центра демократии и безопасности, аналитического центра в Ереване.
Хотя жесткие операции России по оказанию влияния пока не принесли существенных результатов, это не означает, что Армения вышла из орбиты влияния Москвы. На самом деле, геополитические и структурные связи делают страну уязвимой для российского давления, и эти связи вряд ли исчезнут в ближайшее время.
Эти связи — и вытекающие из них структурные зависимости — многочисленны и затрагивают ключевые сектора экономики этой страны Южного Кавказа.
«В последние месяцы одной из главных тем обсуждения была роль России в управлении армянскими железными дорогами», — пояснил Григорян. С 2008 года ими управляет государственная компания «Российские железные дороги» в рамках 30-летней концессии, заключенной в 2008 году.
Чтобы уменьшить свою зависимость от Москвы, Армения планирует построить новую атомную электростанцию с помощью США — и, возможно, закрыть нынешний реактор советской эпохи, пояснил Григорян.
«До проигранной войны за Нагорный Карабах, когда Россия рассматривалась как гарант безопасности Армении, опросы показывали, что более 80% армян считали Россию дружественной страной», — заключил Григорян. «Сейчас этот показатель составляет всего около 35%».

Несмотря на то, что в настоящее время между США и Ираном сохраняется режим прекращения огня, ситуация остаётся крайне нестабильной, а риск возобновления боевых действий сохраняется.
Главный вывод, который можно сделать из 39-дневной иранской войны 2026 года, заключается в том, что даже под массированным давлением Иран продолжал создавать угрозу за счёт большого количества относительно дешёвых систем.
Иранская модель строится не на технологическом превосходстве, а на:
массовости и ассиметричности действий;
насыщении ПВО противника;
дешёвых БПЛА и ракетах;
мобильных ЗРК малой и средней дальности;
распределённых системах ракетных запусков;
способности относительно быстро восполнять потери.
Основные слабые стороны Ирана:
Разведывательная уязвимость и недостаточная эффективность контрразведки.
Ограниченные возможности в сфере РЭБ и ведения кибервойны.
Недостатки в системах командования, управления, связи, разведки и наблюдения (C4ISR).
Низкий уровень боевых авиационных возможностей и отсутствие самолётов ДРЛО (AWACS).
Отсутствие военной спутниковой группировки.
Недостаточная интеграция и живучесть отдельных систем ПВО.
Уязвимость отдельных элементов логистической и транспортной инфраструктуры.
При этом опыт конфликта показал, что даже государство, уступающее противнику по уровню технологий, способно длительное время сохранять боеспособность и наносить ущерб за счёт сочетания массовости, рассредоточения сил и сравнительно дешёвых средств поражения. Для многих стран, обладающих ограниченными ресурсами, именно этот аспект может оказаться наиболее показательным.

В 2024 году украинская разведка предполагала, что Россия может производить до 720–840 баллистических ракет в год.
Хотя в 2024–2025 годах эти оценки выглядели завышенными, сейчас Россия, вероятно, приближается к этим показателям. Сопоставление данных из закупочной документации с информацией трекера ракетных ударов России от Center for Strategic and International Studies позволяет оценить совокупное годовое производство ракет «Искандер-М» и Х-47М2 «Кинжал» по состоянию на 2026 года примерно в 500–700 ед.
Такой объём производства позволяет поддерживать темп в 40–55 баллистических ударов в месяц, чего может быть достаточно для перегрузки истощённой украинской системы ПВО/ПРО.
Для сдерживания потребовалось бы более 120 ракет-перехватчиков PAC-3 MSE ежемесячно, что эквивалентно расходам порядка $800–900 млн в месяц. В настоящее время такие объёмы поставок представляются недостижимыми.
В краткосрочной перспективе реалистичными вариантами для Украины остаются удары по российской производственной цепочке ракет.