Category: Փետրվարի 20 / 20-е Февраля

Поведение многих стран которые крутятся вокруг США/Израиля и не знают чем можно им угодить и при этом не нести издержек, напоминает поведение Табаки перед Шерханом из книги «Маугли».

Иранская вооруженная курдская оппозиция: глубина, сети и потенциал.
Ни одна из иранских курдских фракций не располагает крупными вооружёнными силами, поэтому их сравнительная мощь измеряется не только численностью. Ключевой показатель — стратегическая глубина: географическая укоренённость, инфраструктура вдоль границы с Ираном и устойчивость сетей внутри самой Исламской Республики. Ниже приводится оценка их потенциала в момент беспрецедентного давления на Тегеран на фоне усиления израильских ударов.
PJAK (Партия свободной жизни Курдистана), самая молодая и наиболее влиятельная иранская курдская группа. Она была создана как иранское ответвление Kurdistan Workers’ Party (PKK) и с самого начала опиралась на его военную инфраструктуру и идеологическую сеть. В структуру PJAK входят гражданское крыло KODAR и женская организация KJAR.
С 2014 по 2025 год PJAK, по оценкам, осуществила около 70% всех атак курдских групп против иранских сил и стала причиной примерно 80% потерь КСИР в этих инцидентах.
PJAK располагает позициями в горных районах Иракского Курдистана от Кандиля до районов Пенджвен-Хавраман. Численность оценивается примерно от 3000 до 6000 бойцов, при возможности привлечения кадров PKK с боевым опытом в Турции и Сирии.
Организация пользуется преимуществом в условиях фрагментированного курдского общества Ирана (сунниты, шииты, религиозные меньшинства; различия в диалектах), благодаря гибкой идеологической модели PKK, способной работать через эти разломы. PJAK усилила позиции среди курманджи в Урмии, Хое и Маку, а также среди интеллектуальных кругов Санандаджа.
Kurdistan Democratic Party of Iran (KDPI), старейшая и исторически наиболее значимая партия, связанная с Республикой Мехабад 1946 года. Однако её военный потенциал существенно сократился. Формально она насчитывает около 2000 бойцов, но большинство не ведут активных боевых действий. После прекращения вооружённой борьбы в 1996 году попытка её возобновления в 2016-м дала ограниченные результаты.
С 2014 по 2025 год на KDPI пришлось около 20% атак и лишь 14% потерь КСИР. После соглашения Ирак–Иран 2023 года партия лишилась приграничных баз. Убийства её лидеров в 1989 и 1992 годах подорвали организационную устойчивость. Сегодня KDPI сохраняет политическое значение в отдельных районах, но уступает PJAK по динамике и военному потенциалу.
Jamaat-e Da’wat va Islah — ненасильственное суннитское движение, связанное с идеями «Братьев-мусульман». Оно действует легально, активно в суннитских курдских городах (Санандадж, Мехабад, Мариван, Джаванруд) и имеет широкую социальную базу, однако не обладает вооружённым крылом и избегает конфронтации с режимом.
Komala — исторически была влиятельной левой и социалистической фракцией вокруг Санандажа, но раскол на несколько частей привёл к утрате идеологической ясности и операционной сплочённости. Большинство бойцов разоружились и переместились в гражданские лагеря в Курдистане. Политически Komala под руководством Абдуллы Мухтади ориентирована на личность лидера и связи с другими иранскими группами за границей; коммунистическая фракция симпатизирует PJAK.
PAK, тесно связанная и финансируемая KDP в Ираке, практически не имеет сетей или влияния внутри Ирана. С 500–800 бойцами, базирующимися в районе Хабат на западе Эрбиля, она провела лишь несколько малозначительных атак, причинив минимальные потери КСИР. PAK компенсирует слабое внутреннее влияние стратегией открытой видимости и внешней поддержки, включая обращения к Израилю.
Итог:
Среди иранских курдских групп PJAK сегодня является наиболее мощной. Её сочетание приграничной укоренённости, боевого опыта, подготовленных кадров и идеологической гибкости даёт возможности использовать текущие уязвимости Тегерана. KDPI сохраняет исторический капитал и политический потенциал, но утратила эффективный военный потенциал. Общество призыва и реформ имеет значимое социальное влияние, но не вооружённое. Komala и PAK находятся на периферии, играя ограниченную роль в общей курдской оппозиции.

Корпус стражей (КСИР) сообщил о проведении разведывательной операции и упреждающих ударов против антииранских боевых групп в Курдистанском регионе Ирака.
Для нанесения ударов по их позициям и их уничтожения было использовано 30 дронов.
По утверждению КСИР, группы боевиков провели попытки проникновения на территорию Ирана для проведения диверсионных операций.
Это происходит на фоне израильских и американских ракетно-бомбовых ударов по приграничным позициям Ирана, что, как утверждается, делает границу уязвимой для атак.

Сообщается, что вице-президент Джей Ди Вэнс убедил президента Трампа нанести масштабный удар с целью свержения иранского правительства, а не ограниченную атаку, призванную подтолкнуть к переговорам.
18 февраля генерал Дэн Кейн представил президенту Трампу оба варианта. До вмешательства Вэнса Трамп склонялся к более ограниченному удару. Кейн предупредил, что второй вариант может привести к истощению американских запасов боеприпасов, потерям среди военнослужащих США и неконтролируемой эскалации конфликта.

Дэнни Цитринович — бывший главный иранист израильской военной разведки, прослужил 25 лет в Разведывательном управлении Армии обороны Израиля (АМАН), занимал должность главы иранского направления в Отделе исследований и анализа (Research and Analysis Division). Ныне старший научный сотрудник в Институте исследований национальной безопасности Израиля (INSS) по программе «Иран и шиитская ось»:
Администрация Трампа приближается к моменту принятия ключевого решения в этой войне — и с её точки зрения ситуация складывается не оптимально.
Основная проблема заключалась не только в технических разногласиях между Вашингтоном и Тегераном по ядерной программе. Речь шла о более глубоком недопонимании, ошибочной оценке стратегической доктрины Ирана и его «красных линий», что во многом и привело к срыву переговоров.
Это же просчёт теперь проявляется и в ходе войны. Маловероятно, что Иран капитулирует под военным давлением. Он не откажется от своего ракетного арсенала и не отступит от того, что считает своим правом на обогащение урана.
Да, США и Израиль обладают подавляющим военным превосходством. Но если цель — действительно заставить Иран уступить по этим ключевым вопросам, то, вероятно, потребуется смена режима. А если смена режима не является задачей, то альтернатива — соглашение с тем же самым режимом, который после завершения боевых действий быстро восстановит свои возможности.
Иными словами, администрация вступила в кампанию, где единственный очевидный путь к решающей победе — это смена режима. Однако неясно, готов ли Вашингтон вложить ресурсы и обеспечить долгосрочную вовлечённость, которых потребовал бы такой исход.
Никакие внутренние перестановки в системе и ни один возможный преемник Хаменеи, скорее всего, не предложат США условия капитуляции.
С точки зрения Тегерана, капитуляция означала бы крах самой идеологической основы Исламской Республики. Любой лидер, вышедший из этой системы, будет связан теми же фундаментальными принципами и стратегическими «красными линиями».
Скорее всего, они предпочтут продолжать борьбу, чем уступить. Их расчёт — верный он или нет — состоит в том, что время работает на них: внешнее давление ослабевает, политические циклы в Вашингтоне меняются, а региональная динамика эволюционирует.
Если это так, то ожидания быстрой политической капитуляции Тегерана не соответствуют тому, как сам режим понимает логику собственного выживания.

Трамп в воскресенье провёл телефонные переговоры с курдскими лидерами в Ираке по поводу войны США/Израиля с Ираном и её возможного развития.
У курдов тысячи бойцов вдоль ирано-иракской границы и контроль над стратегическими районами. Иракские курды также поддерживают связи с курдским меньшинством в Иране.
Трамп говорил с лидерами двух главных курдских фракций — Масудом Барзани и Бафелем Талабани. Источники назвали разговоры «чувствительными» и не раскрыли деталей.
По данным источников, звонки стали итогом многомесячного закулисного лоббирования премьер-министра Израиля, который активно продвигает идею ударов по Ирану и смены режима. Он обсуждал роль курдов на встрече с Трампом в Белом доме, полагая, что они могут «подняться».
В Вашингтоне считают, что Нетаньяху мог переоценить готовность курдов к восстанию, однако полностью исключать их роль в войне против Ирана не берутся.
Что тут можно добавить. Поставлена конкретная задача сириизации Ирана, с последующим многолетним хаосом и безвластия.
Как только Иран начнет жестко пресекать действия курдских группировок и даже вторгаться на территорию Ирака в целях устранения угроз, то конктролируемое международное сообщество и информационное пространство будет вести ту же политику что и против Сирии Асада.
Все отработано.
Курды стали своеобразным «топливом для войны», они часто выступают военным инструментом, но не получают стратегических дивидендов.
В Турции курдский конфликт десятилетиями приводил к жертвам без устойчивого политического решения. В Сирии курдские силы стали основным партнёром США против ИГИЛ, однако после изменения геополитических приоритетов надобность в них отпала. В Ираке автономия стала важным достижением, но попытка расширить статус в 2017 году завершилась снова потерями.
Повторяется одна и та же схема с курдами: в острой фазе курды востребованы как эффективная сухопутная сила, но после неё интерес внешних игроков снижается.
Проблема в том, что при отсутствии собственного государства и единой долгосрочной стратегии курды остаются между интересами более сильных акторов.

Трамп и Рубио сказали, что они не исключают наземной операции против Ирана. Наверное, в какой то степени, они рассчитывают и на спящие боевые группировки курдов, белуджей и некоторых арабских террористических группировок из Сирии с заброской в Ирак.
В принципе наземная операция — не самый плохой вариант для Ирана. Вся пехота, все равно, сидит без дела.
На этот счет можно немного и пофантазировать.
Если обмен ударами США/Израиля против Ирана затянется — с учетом того, что США/Израиль не собираются применять ядерное оружие — и при этом с возможным включением на стороне Израиля в войну против Ирана арабских стран Персидского Залива, не исключено, что Иран первым может перевести свои действия в плоскость наземных операций. Тем более риторика ваххабитских монархов и шейхов, наподобие “мы не будем сидеть сложа руки”, предполагает прямое вовлечение, если конечно США и западные союзники их потом не кинут и не оставят с Ираном один на один.
Именно в наземных операциях Иран обладающий огромным количеством боеспособных мотострелков, бригад спецназа и различного рода десанта, можно добиться некоего перелома.
Особняком в этом плане стоит Бахрейн. В большинстве своем шиитская страна управляемая марионеточной суннитской королевской династией.
Иран долгое время считал Бахрейн своей 14-й провинцией. В свое время президент Ахмадинежад пытался вести осторожную дипломатию, а радикальное духовенство и КСИР активно поддерживали шиитское большинство острова против суннитской династии Аль-Халифа, во время “арабской весны”. Эта разница в подходах стала одной из причин последующей политической изоляции Ахмадинежада.
Гибель Хаменеи вызвала волну траурных протестов и беспорядков среди шиитов, и Бахрейн здесь как пороховая бочка.
После тотальных бомбардировок всей территории Ирана, Тегеран стер все красные линии. Иран методично атакует Бахрейн, фактически разгромив инфраструктуру штаба 5-го флота США. Вывод заранее американских кораблей из порта оставил Бахрейн без прямой защиты с моря.
Внутренняя шиитская оппозиция Бахрейна может воспринять разгром базы США как сигнал к началу вооруженного восстания, тем более в Бахрейне у Ирана наиболее развитая агентурная сеть. Ирану достаточно высадить небольшие группы спецназа («Саберин»), чтобы превратить уличные протесты в полноценную гражданскую войну.
Захват Бахрейна может стать для Ирана не просто военной, а экзистенциальной задачей, как часть укрепления “шиитской дуги” и усиливается внутренним фактором. Большинство населения Бахрейна не поддерживает правящую династию и «Авраамовы соглашения» с Израилем, что делает их естественными союзниками вероятного иранского десанта. Смена режима может стать одной из главных задач кампании. Потому что не может страной править “недемократический авторитарно-монархический режим опирающийся на меньшинство и на иностранные вооруженные силы”.
Иран может принести в Бахрейн демократические устои, обеспечив свободные выборы и впоследствии провозглашения Республики Бахрейн с равными правами для всех граждан.
Вторжение в Бахрейн неизбежно сдетонирует шиитское меньшинство и в Саудовской Аравии. Поскольку именно там сосредоточена вся нефтяная инфраструктура Saudi Aramco, восстание в этом регионе может парализовать мировой нефтепром.
Бахрейн превратится в детонатор. Если Иран решится на наземный бросок через залив, это спровоцирует не только гражданскую войну на острове, но и цепную реакцию в Саудовской Аравии.
Да. Но пока Иран только отбивается и делает ставку на выживание под дырявым зонтом ПВО.

Первые американские военнослужащие, погибшие в конфликте между США и Ираном, были убиты прямым иранским ударом по импровизированному оперативному центру в порту Кувейта в воскресенье утром.
Источник, знакомый с ситуацией, сообщил, что прямое попадание, предположительно дрона, произошло после 9 утра по местному времени, в центр здания, которое он описал как трехсекционный трейлер с офисными помещениями внутри. Спустя несколько часов после удара в некоторых частях здания все еще тлел огонь, внутри оперативного центра почернело, а стены были вырваны взрывной волной, некоторые части отслоились от здания.
Шесть погибших — это первые жертвы в ходе военной операции против Ирана. И Хегсет, и президент Трамп заявили, что возможны новые жертвы.
Представитель Центрального командования США в понедельник сообщил, что в ходе операции американские военные получили тяжелые ранения 18 военнослужащих.
CNN

Удар по американской авиабазе в Иордании.
Дюжина американских ракет-перехватчиков дружно встретила и проводила иранскую ракету к своей цели.