Category: Փետրվարի 20 / 20-е Февраля

Из нового анализа расхода боеприпасов и их стоимости, в войне против Ирана.
За первые 16 дней войны было использовано 11 294 боеприпаса, что обошлось примерно в $26 млрд.
Если война в Украине стала тревожным сигналом для западной оборонно-промышленной базы , то первые 16 дней конфликта с Ираном — это сигнал тревоги, указывающий на кризис устойчивости. Например, для пополнения запасов более 500 ракет Tomahawk, уже выпущенных за 16 дней войны, потребуется, вероятно, не менее 5 лет.
Именно здесь политика альянсов переходит в промышленную политику. Если США отдают приоритет пополнению собственных запасов, это замедляет поставки другим партнерам, создавая дилемму доверия.
Цена войны с Ираном теперь измеряется промышленным спадом и снижением доверия союзников. Современную войну необходимо оценивать в разных единицах; релевантным показателем является способность коалиции продолжать огонь на 20-й и 60-й день, сохраняя при этом экономически эффективную оборону и жизнеспособный наступательный потенциал.
Нестабильность ситуации с «пустыми контейнерами» может объяснить, почему президент Трамп уже предлагает « сворачивать » войну с Ираном; на восполнение того, что уже израсходовано, могут уйти годы.
Источник: Институт Пейна

Мелика Сафаи
Рейхане, 22-летняя выпускница из Тегеран, пересекла границу Агарак–Нордуз за два дня до войны США и Израиля против Ирана — не из-за боевых действий, а из-за полного интернет-блэкаута. В Ереван она пытается получить ВНЖ, чтобы подать на визу в Австрия, поскольку без интернета пропустила университетские дедлайны и потеряла связь с партнёром.
Такие «цифровые беженцы» — студенты, IT-специалисты и фрилансеры, которые бегут не от разрушений, а от краха цифровой жизни. Интернет-блэкауты фактически разрушают цифровую экономику: компании закрываются, идут массовые увольнения.
Для Еревана это не первая волна цифровых мигрантов. В 2022 году город стал ключевой точкой для тысяч российских специалистов, покинувших страну из-за войны и санкций. Однако новая волна с юга заметно отличается. Например, Yandex переносил свои подразделения, но иранская миграция отличается: это небольшие команды, стартапы и фрилансеры, зависящие от стабильного интернета. После 12-дневной войны летом немецкий IT-стартап полностью перевёз офис из Тегерана в Армению, поскольку клиенты больше не могли работать при постоянных отключениях связи. Весь тегеранский офис — 10 сотрудников с семьями — переехал в Ереван.
В отличие от россиян, которые пользуются преимуществами Евразийский экономический союз и могут легко работать в Армении, иранцы сталкиваются с более сложными условиями, чем граждане стран ЕАЭС: им нужен временный ВНЖ за $400 и официальная работа, тогда как россияне получают право на работу почти автоматически. Это мешает интеграции и толкает часть специалистов в неформальный рынок, лишая Армения экономических выгод от притока талантов. Государственные меры по внедрению цифровых контрактов и квот — шаг в правильном направлении, но нужны долгосрочные решения для растущего класса фрилансеров. Власти могли бы сделать налоговые льготы и пути получения ВНЖ доступными не только для крупных корпораций, но и для независимых специалистов.
Для многих иранцев Ереван — временная остановка перед переездом в Европу, но для части это шанс остаться: здесь можно работать, развивать проекты и обеспечить детям стабильный доступ к интернету и образованию. Однако уехать из Ирана могут немногие из-за военной службы, сборов и высоких расходов.
Главный вопрос: сможет ли Армения превратить эту волну цифровых мигрантов в приток человеческого капитала или останется лишь транзитной площадкой с доступом к интернету.
CivilNet

Иран провел предупредительный удар по крупнейшей угольной электростанции Израиля Орот Рабин.
Это было предсказуемо, что Орот Рабин станет целью, после того как Трамп пригрозил уничтожить энергосистему Ирана.
Орот Рабин производит до 20% мощности потребляемой Израилем электроэнергии.
Впритык к станции находится и крупная опреснительная установка, которая использует инфраструктуру электростанции.
Удары по электростанциям это не только лишение электроэнергии, но и удар по водоснабжению. Опреснение — энергоёмкий процесс, и в Израиле около 75% питьевой воды производится на опреснительных заводах. Поэтому атаки на электростанции могут парализовать и систему водоснабжения, превращая связку «вода-электричество» в единый уязвимый комплекс.

Иран передал администрации Трампа, что не хочет вести переговоры со спецпосланником Стивом Уиткоффом и зятем президента Джаредом Кушнером. Причина — низкий уровень доверия после срыва предыдущих переговоров и начала военных действий США и Израиля.
Тегеран предпочёл бы переговоры с вице-президентом Джей Ди Вэнсом, считая его более настроенным на завершение войны.
Представитель МИД Ирана Эсмаил Багаи о недоверии к США:
«У нас имеется катастрофический опыт с дипломатией Соединенных Штатов. На нас напали дважды в течение девяти месяцев, когда мы находились в разгаре переговорного процесса по урегулированию ядерной проблемы».

FPV дроны иранских прокси групп PMF в Ираке полностью хозяйничают на американской базе Виктория в Багдаде.
Атаке дронов подверглись радиолокационная станция AN/MPQ-64 Sentinel и вертолёт UH-60M Black Hawk.

​​Американский чиновник сообщил журналисту Axios, что командный состав 82-й десантной дивизии США получил распоряжение Пентагона развернуться на Ближнем Востоке вместе с пехотной бригадой численностью в несколько тысяч военнослужащих.
Это ещё одно значительное усиление военного присутствия США в регионе на фоне возможной наземной операции против Иран.
На этом фоне последние учения Ирана перед началом войны и носившие комбинированный характер на южном побережье, показывают, что Тегеран заранее готовился к различным сценариям конфликта.
Одним из ключевых элементов прибрежной обороны стало применение микродронов и барражирующих боеприпасов, крупных дронов-камикадзе, а также FPV-дроны, включая с оптоволоконным управлением (FOG-D), что указывает на проработку сценариев противодействия десантным операциям.
Вероятно, были заранее учтены различные варианты развития войны — от ударов по инфраструктуре до обороны побережья и асимметричных операций.
Посмотрим, что из этого выйдет на практике. Сегодня для пехоты и бронетехники на поле боя нет таких зон, куда бы ни добрались дроны.

После удара по газовому месторождению Южный Парс Иран начал сокращать экспорт газа в страны региона. По сообщениям СМИ, поставки газа в Турцию были временно прекращены, а в Ирак — остановлены с последующим частичным восстановлением в меньших объёмах (около 10%).
Это свидетельствует о перераспределении иранских газовых ресурсов в пользу внутренних потребностей и приоритетных направлений.
На этом фоне поставки газа в Армению выглядят менее уязвимыми. Армения получает небольшой объём газа из Ирана по бартерной схеме — в обмен на электроэнергию, что делает её малым экспортным направлением в структуре иранских поставок.
Основным поставщиком газа в страну является Россия, которая обеспечивает почти всю часть внутреннего потребления, а иранский газ выполняет «вспомогательную» функцию. Даже в случае жесткого форс-мажора, вынуждающего Иран прекратить даже мелкие экспортные поставки газа, энергетическая система Армении должна сохранить устойчивость, а риск энергетического коллапса в Армении останется низким.

На фоне слухов о сотрудничестве иранских курдских групп с Соединёнными Штатами в войне против Ирана Партия свободной жизни Курдистана (PJAK) отвергла любую форму военного партнёрства с Вашингтоном.
Менеджер по коммуникациям женского боевого крыла группы Розерин Кемангер, заявила, что США не имеют реального намерения приносить демократию в регион и действуют исключительно исходя из собственных интересов.
Кемангер отметила: «С нашей точки зрения, ни Соединённые Штаты, ни Иран не имеют реального плана по обеспечению свободы для курдского народа». Она охарактеризовала текущий конфликт как «борьбу между глобальными капиталистическими державами и региональными национальными государствами».
По словам Кемангер, США вошли в конфликт не для защиты людей, а для защиты энергетических маршрутов и обеспечения собственных стратегических интересов.
Хотя аналитики считают, что курдские группы обладают ограниченными военными возможностями, PJAK часто рассматривается как одна из наиболее опытных организаций с точки зрения ведения современной войны.
Группа в основном базируется в Иракском Курдистане, однако также заявляет о наличии активного присутствия на территории Ирана. Кемангер подчеркнула, что их силы «полностью готовы реагировать в различных условиях» и сосредоточены не только на военной деятельности, но и на организации местных сообществ, особенно среди женщин и молодёжи.
На фоне роста напряжённости Иран и союзные ему вооружённые формирования наносят удары по курдским группам.