Category: Փետրվարի 20 / 20-е Февраля

Отрывок из выступления Бахруза Самедова в Апелляционном суде 5 февраля 2026 года:
«Я нахожусь здесь также и потому, что до моего ареста во время встреч с сотрудниками Службы государственной безопасности Азербайджана я отказался от их предложения работать на них в качестве «эксперта». Если я совершил государственную измену, то почему они тогда предлагали мне сотрудничество?»
Бахруз Самедов — азербайджанский политолог, исследователь и активист, учился и работал в Европе (докторант Карлова университета в Праге) и известен критикой властей Азербайджана и антивоенной позицией.
Он был задержан 21 августа 2024 года при въезде в Баку для визита к родственникам. Служба государственной безопасности предъявила ему обвинение в государственной измене.
По версии следствия, обвинения связаны с его публикациями и контактами с гражданами Армении, а также критикой официальной политики. Самедов категорически отрицал обвинения, заявляя, что не имел доступа к государственной тайне и не совершал преступления.
В июне 2025 года Бакинский суд по тяжким преступлениям приговорил его к 15 годам тюрьмы по статье о государственной измене.

В основу производства Davaro входили 3 модели дронов, являющиеся развитием дронов Դեվ, представленных на ереванской выставке в 2022 году.
Их конструкция, в целом сохранила исходную архитектуру и усилена стартовыми ускорителями. Все 3 сохраняют принцип ударного потенциала, но различаются дальностью, назначением, типом двигателя, массой изделия и боевой части.
Dragonfly DDS-3: старшая система линейки с ДВС. Оснащён EO/IR-модулем. Способен работать до 150 минут, БЧ до 8 кг и поражать цели в радиусе 50 км.
Dragonfly DDS-3.1: схож с DDS-3 , но концептуально иной продукт. Электрический дрон без EO/IR. По идеологии ближе к концепции «мини-Shahed». Доставляет 5 кг на дальность до 120 км.
Dragonfly DDS-1: компактный дрон с БЧ 1,5 кг для ближней тактической зоны. Оснащен базовым EO/IR и GNSS. Имеет рабочий радиус 40 км и до 45 минут полёта.
Все остальное относилось к категории прототипов и концептов. Насколько они готовы к принятию на вооружение и к практическому применению, исходя из этой выставки пока неясно.

Авиационная бомба общего назначения с осколочно-фугасной боевой частью, модифицированная в управляемую планирующую бомбу.
Дальность: 60 км
Запуск с самолёта-бомбардировщика.
Максимальный вес: 300 кг
Совместимая боевая часть: неуправляемая авиабомба ФАБ-250.

Похож на барражирующий боеприпас MDS-1 (Комар) Davaro, малой дальности и малой продолжительности полета. По видимому, спереди агрессивно торчит нос боевой части.
Запускается с переносного контейнера.
Изначальные характеристики:
Вес: 5 кг
Полезная нагрузка — боевая часть кумулятивная (противотанковая): 0,8 кг
Двигатель: Электрический
Продолжительность: 20 мин
Крейсерская скорость: 90 км/ч
Дальность: 40 км

Очень похож на DDS-50 от Davaro.
Относится к категории барражирующих боеприпасов малой дальности. Может запускаться различными способами, включая запуск с воздушного носителя. Возможно, что изначально рассчитан на запуск с самолета.
Обладает увеличенной продолжительностью полета для поиска и мониторинга целей. По словам производителя может работать автономно, оснащен сенсорами и современным GNSS-приёмником с защитой от помех.
Способен выполнять задачи по обнаружению целей, разведке и нанесению ударов.
Изначально, на уровне прототипа имел такие характеристики:
Максимальный взлётный вес: 50 кг
Максимальная полезная нагрузка: 15 кг
Двигатель: турбореактивный
Продолжительность: 30 мин
Крейсерская скорость: 350 км/ч
Дальность полёта: 100 км
Максимальная высота полёта: 8 000 м (у/м)
КВО: 10 м

В принципе начальник штаба обороны Индии должен был совершить визит в Армению, чтобы командование армии продемонстрировало вооружения закупленные в Индии, а также некоторые образцы вооружений армянского ВПК.
Именно наши образцы — барражирующие боеприпасы линейки DDS от компании Davaro и другие изделия — заслуживают особого внимания.

Эдуард Аракелян, RCDS:
Иран: внешнее давление и внутренняя борьба.
В Иране внешнее давление почти никогда не остаётся только внешним фактором. Санкции, угроза войны или переговоры с США становятся частью внутренней политической борьбы. Разные фракции пытаются использовать кризис в своих интересах, либо через риторику сопротивления, либо через аргументы в пользу осторожного компромисса.
Сейчас видны некоторые признаки возможных изменений внутри элиты. По косвенным сигналам усилились позиции таких фигур, как Али Лариджани (Секретарь Высшего совета национальной безопасности Ирана, одновременно представитель Верховного лидера в этом Совете), Али Шамхани (секретарь Совета обороны, политический советник Верховного лидера и член Совета Целесообразности) и Хасан Хомейни (внук основателя Исламской Республики аятоллы Хомейни). Даже недавнее публичное появление Махмуда Ахмадинежада на встрече с членами Совета Целесообразности выглядит как признак оживления политического поля. При этом реальные процессы, вероятно, идут глубже, просто их направление пока не до конца понятно.
Иранская система власти — это сложная структура: офис Верховного лидера, КСИР, Совет стражей, Совет целесообразности, правительство, религиозные институты. В условиях кризиса разные группы предлагают разные подходы к сохранению режима.
Первая линия — сопротивление. Она строится на идее «осажденной крепости»: никаких уступок, больше мобилизации, усиление роли силовых структур.
Вторая линия более прагматичная. Она предполагает частичную разрядку с Западом, чтобы снизить экономическое давление и внутреннюю напряженность.
Главный вопрос, какая из этих линий окажется более эффективной для сохранения стабильности.
Если Лариджани и Шамхани действительно усиливают влияние, это может говорить о попытке найти баланс между жесткой и умеренной линиями. Они не реформаторы в западном смысле, а системные прагматики, готовые к переговорам, но без изменения основ режима.
Хасан Хомейни — фигура особая. Как внук аятоллы Хомейни, он обладает символическим весом и имеет в глазах иранских суперконсерваторов имидж мятежника. При этом его считают относительно умеренным: в 2008 году он критиковал вмешательство КСИР в политику, поддерживал Зеленое движение 2009 года и кандидата в президенты Ирана Мир-Хосейна Мусави, контактировал с реформистами, высказывался за более мягкую социальную политику и права женщин. В 2016 году Совет стражей дисквалифицировал его кандидатуру в Совет экспертов, официально по техническим причинам, но все понимали политический мотив.
Хасана Хомейни часто связывают с умеренными фигурами вроде бывшего президента Хасана Рухани и Али Акбара Хашеми Рафсанджани.Он не оппозиционер, а внутрисистемный реформист. Его возможное усиление означало бы осторожный сдвиг от жёсткой линии к большей гибкости.
В 2020 году иранские СМИ распространили информацию, что он будет кандидатом на президентских выборах 2021 года, но его отказ баллотироваться был связан личной рекомендацией Верховного лидера Хаменеи.
Развитие отношений между США/Израилем и Ираном станет показателем того, кто сейчас сильнее внутри системы.
Если произойдет эскалация, усилится силовой блок. Если будет достигнута частичная договоренность, вырастут позиции прагматиков.
Поэтому главный вопрос — не только «война или сделка», но и кто внутри системы сможет представить результат как свое достижение.
В Иране внешняя политика почти всегда отражает внутренний баланс сил. И именно поэтому сегодня важно внимательно следить не только за переговорами, но и за движениями внутри элиты.

В подкасте Мики Левин от 6 февраля 2026 года, опубликованном изданием Maariv, бывший глава службы безопасности Биньямина Нетаньяху Ами Дрор назвал Сару Нетаньяху клептоманкой, одержимой кражей вещей, после чего сотрудникам службы безопасности приходилось решать проблемы. Он сказал, что был свидетелем исчезновения подарков и даже полотенец из отелей, подчеркнув, что подарки, преподнесенные премьер-министру, «принадлежат государству, а не семье».
Бывший сотрудник Шин Бет, ныне техно-предприниматель и критик Нетаньяху, также утверждает о ее сильном влиянии и на политику.
Дрор также раскритиковал Нетаньяху лично, заявив: Нетаньяху никогда не был этичным человеком. Он описал премьер-министра как человека, который «ест в ресторанах и не платит, перекладывая расходы на других», добавив, что «власть только усугубила ситуацию для него, его семьи и окружения».