Эдуард Аракелян, RCDS:
Иран: внешнее давление и внутренняя борьба.
В Иране внешнее давление почти никогда не остаётся только внешним фактором. Санкции, угроза войны или переговоры с США становятся частью внутренней политической борьбы. Разные фракции пытаются использовать кризис в своих интересах, либо через риторику сопротивления, либо через аргументы в пользу осторожного компромисса.
Сейчас видны некоторые признаки возможных изменений внутри элиты. По косвенным сигналам усилились позиции таких фигур, как Али Лариджани (Секретарь Высшего совета национальной безопасности Ирана, одновременно представитель Верховного лидера в этом Совете), Али Шамхани (секретарь Совета обороны, политический советник Верховного лидера и член Совета Целесообразности) и Хасан Хомейни (внук основателя Исламской Республики аятоллы Хомейни). Даже недавнее публичное появление Махмуда Ахмадинежада на встрече с членами Совета Целесообразности выглядит как признак оживления политического поля. При этом реальные процессы, вероятно, идут глубже, просто их направление пока не до конца понятно.
Иранская система власти — это сложная структура: офис Верховного лидера, КСИР, Совет стражей, Совет целесообразности, правительство, религиозные институты. В условиях кризиса разные группы предлагают разные подходы к сохранению режима.
Первая линия — сопротивление. Она строится на идее «осажденной крепости»: никаких уступок, больше мобилизации, усиление роли силовых структур.
Вторая линия более прагматичная. Она предполагает частичную разрядку с Западом, чтобы снизить экономическое давление и внутреннюю напряженность.
Главный вопрос, какая из этих линий окажется более эффективной для сохранения стабильности.
Если Лариджани и Шамхани действительно усиливают влияние, это может говорить о попытке найти баланс между жесткой и умеренной линиями. Они не реформаторы в западном смысле, а системные прагматики, готовые к переговорам, но без изменения основ режима.
Хасан Хомейни — фигура особая. Как внук аятоллы Хомейни, он обладает символическим весом и имеет в глазах иранских суперконсерваторов имидж мятежника. При этом его считают относительно умеренным: в 2008 году он критиковал вмешательство КСИР в политику, поддерживал Зеленое движение 2009 года и кандидата в президенты Ирана Мир-Хосейна Мусави, контактировал с реформистами, высказывался за более мягкую социальную политику и права женщин. В 2016 году Совет стражей дисквалифицировал его кандидатуру в Совет экспертов, официально по техническим причинам, но все понимали политический мотив.
Хасана Хомейни часто связывают с умеренными фигурами вроде бывшего президента Хасана Рухани и Али Акбара Хашеми Рафсанджани.Он не оппозиционер, а внутрисистемный реформист. Его возможное усиление означало бы осторожный сдвиг от жёсткой линии к большей гибкости.
В 2020 году иранские СМИ распространили информацию, что он будет кандидатом на президентских выборах 2021 года, но его отказ баллотироваться был связан личной рекомендацией Верховного лидера Хаменеи.
Развитие отношений между США/Израилем и Ираном станет показателем того, кто сейчас сильнее внутри системы.
Если произойдет эскалация, усилится силовой блок. Если будет достигнута частичная договоренность, вырастут позиции прагматиков.
Поэтому главный вопрос — не только «война или сделка», но и кто внутри системы сможет представить результат как свое достижение.
В Иране внешняя политика почти всегда отражает внутренний баланс сил. И именно поэтому сегодня важно внимательно следить не только за переговорами, но и за движениями внутри элиты.