Заявление заместителя секретаря Совета безопасности РФ Алексея Шевцова относительно перспектив евроинтеграции Армении не стоит рассматривать лишь как очередное дежурное предупреждение или попытку экономического давления. Это выступление является еще одной официальной констатацией глубокого системного кризиса в двусторонних отношениях, который перестал быть набором частных разногласий и превратился в фундаментальный разрыв. Уже не в первый раз на столь высоком уровне признается, что проблемы между Москвой и Ереваном носят не тактический, а стратегический характер, и этот процесс отчуждения будет лишь ускоряться.
Приведенные цифры — потенциальное падение ВВП на 23%, инфляция в 22,6%, фактический коллапс транспортной отрасли, выглядят для официальной Москвы значимыми, однако здесь кроется главный парадокс текущего момента: армянское руководство, судя по всему, полностью осознает эти риски и сознательно идет на них.
В современной политике Никола Пашиняна все отчетливее проступают черты «грузинского сценария» времен Михаила Саакашвили. Сходство между этими лидерами поразительно не только в методах прихода к власти, но и в их восприятии национальных катастроф. Оба спровоцировали тяжелые военные конфликты, обернувшиеся территориальными потерями, но оба парадоксальным образом преподносят это как «обретение истинной независимости». В специфической логике Пашиняна признание Арцаха частью Азербайджана не является поражением; напротив, в его картине мира это стратегическая победа, лишившая Кремль ключевого рычага влияния не только на Ереван, но и на Баку. Ликвидируя сам предмет посредничества Москвы, Пашинян стремится обнулить российское присутствие в регионе, становясь в собственных глазах своеобразным «архитектором» новой реальности, в которой Армения якобы освобождается от статуса форпоста.
Этот путь неизбежно требует демонтажа существующей экономической базы, что вновь отсылает нас к опыту Грузии. В свое время Саакашвили шел на уничтожение чайных плантаций и фруктовых садов, ориентированных на северного соседа, руководствуясь простой политической целесообразностью: если нет продукта для российского рынка, то и сам рынок перестает быть фактором политической зависимости. Пашинян демонстрирует готовность к аналогичным жертвам. Прогнозы Совбеза РФ о потере миллиарда долларов туристических доходов, 80% грузооборота и резком росте цен на энергоносители воспринимаются армянским истеблишментом не как угроза, а как неизбежная цена за выход из-под влияния Евразийского союза. Интеграция в тюркский мир, которая кажется сторонним наблюдателям опасной авантюрой, для нынешнего Еревана выглядит единственным пространством, где Пашинян видит свое долгосрочное политическое будущее.
Введение европейских технических регламентов и систем таможенного контроля, о которых упоминает Шевцов, фактически означает возведение непреодолимого барьера для свободного транзита товаров. Снижение внутреннего потребления на 20% и массовая безработица — это социальный шок, который в обычных условиях привел бы к смене режима. Однако идеологическая установка на «разрыв с прошлым» оказывается сильнее экономических выкладок. Армения сегодня превращается в площадку для рискованного эксперимента: сможет ли государство сохранить устойчивость, сознательно обрушив четверть своей экономики ради гипотетических политических дивидендов на Западе.
Задумайтесь об этом…