Снос религиозных объектов со стороны Азербайджана в условиях нормативной эрозии
Современная ситуация вокруг религиозных и культурных объектов на территориях, перешедших под фактический контроль Азербайджана после вооружённых конфликтов последних лет, выходит далеко за пределы обычного информационного спора и требует рассмотрения в категориях международного права, культурной антропологии, реставрационной этики и политической семиотики. Проблема заключается не только в физическом состоянии отдельных сооружений, не только в вопросе их сохранности или разрушения, не только в характере проводимых так называемых реставрационных работ, но и в более глубоком процессе переопределения культурного ландшафта, при котором материальные носители исторической памяти подвергаются не просто ремонту, реконструкции или административному учёту, а включаются в систему нового символического порядка, где прежняя идентичность объекта становится предметом политического отрицания, стилистического переработки или институционального замещения.
Именно в этом контексте следует рассматривать заявление Временной комиссии Милли Меджлиса Азербайджана по противодействию внешнему вмешательству и гибридным угрозам, в котором утверждается, что критика в адрес Азербайджана якобы представляет собой целенаправленную дезинформационную кампанию, организованную проармянскими кругами, лоббистскими структурами, иностранными гражданами, средствами массовой информации и сетевыми аккаунтами. Уже сама композиция данного заявления демонстрирует характерную особенность официального дискурса, поскольку предмет обсуждения смещается с состояния религиозных и культурных объектов на вопрос о том, кто именно говорит о данном состоянии, с какой частотой, через какие каналы, в каких странах и при каком уровне сетевого взаимодействия. В результате первичный вопрос, связанный с материальной судьбой храмов, монастырей, кладбищ, мемориальных комплексов и иных объектов исторической памяти, оказывается вытесненным вторичным вопросом о структуре информационного распространения.
Гаагская конвенция о защите культурных ценностей в случае вооружённого конфликта 1954 года исходит из принципиально иной логики. В её нормативной системе культурная ценность не утрачивает правовой защиты в зависимости от того, кто говорит о её состоянии, к какой этнической, религиозной или политической группе относится сообщество, исторически связанное с ней, и насколько удобным или неудобным является обсуждение её судьбы для действующей власти. Конвенционный режим определяет культурные ценности через их значение для культурного наследия народов, включая памятники архитектуры, искусства и истории религиозного или светского характера, причём такое значение не ставится в зависимость от происхождения или формы собственности. Это означает, что религиозный объект защищён не потому, что государство в конкретный момент признаёт его политически приемлемым, а потому, что его историко культурная природа вводит его в сферу международного охранительного режима. UNESCO и ICRC фиксируют, что понятие культурной ценности в рамках Конвенции 1954 года охватывает движимые и недвижимые объекты, имеющие большое значение для культурного наследия, включая религиозные и светские памятники.
ПОДРОБНОСТИСнос религиозных объектов со стороны Азербайджана в условиях нормативной эрозии
Статья автора «Арарат Петросян» в Дзене ✍: Снос религиозных объектов и трансформация культурного ландшафта в условиях нормативной эрозии, институциональной риторики и постконфликтного переопределения