Экономика иногда напоминает дом, в котором мы живем. Внешне стены могут быть покрашены, а на столе стоять дорогой кофе, но если фундамент превратился в труху, однажды крыша рухнет сразу, без предупреждения. Именно такую безрадостную архитектурную метафору примеряет к нынешней Армении экономист Карен Адонц. Его диагноз пугает своей прямотой: страна не просто идет по краю, она уже в центре пожара, который пока тлеет под половицами, но готов вырваться наружу.
Эксперт нарисовал картину колоссального финансового навеса. Сухие цифры в его устах звучат как приговор: экономика республики накопила совокупный долговой ком на сумму около 50 миллиардов долларов. Эта гигантская сумма складывается из государственного долга (15 млрд), кредитного портфеля (20 млрд) и бизнес-обязательств (еще 15 млрд).
Главным триггером, который способен поджечь этот бикфордов шнур, эксперт называет геополитический разворот и, в частности, возможный разрыв связей с традиционным российским рынком. Адонц напоминает суровую реальность: у России в регионе есть не просто интересы, а жизненно важные экономические и коммуникационные потребности, особенно сейчас, в условиях тяжелой внешней конъюнктуры. Москва, по его мнению, будет защищать эти интересы жестко и последовательно, не ограничиваясь полумерами.
Проблема не в том, чтобы слепо выбирать чью-то сторону, а в искусстве балансировать. «Нужно понимать интересы всех игроков, совмещать их и развивать свою экономику, а не терять рынки», — подчеркивает экономист. Однако нынешний крен, по его мнению, не имеет ничего общего с развитием промышленности.
Самый страшный сценарий, описываемый Адонцем, разворачивается на валютном поле. Представьте себе пороховую бочку, к которой поднесли спичку панических настроений. В экономике страны, по оценкам эксперта, сейчас находится около 20 миллиардов долларов (сбережения и наличные в обращении). Если ожидания населения и бизнеса резко ухудшатся из-за геополитического разлома, эти деньги лавиной хлынут на валютный рынок, сметая все на своем пути.
И вот тут оголяется главная уязвимость: «У нас недостаточно ресурсов, чтобы потушить этот пожар», — констатирует Адонц. Если армянский драм рухнет, скажем, на 50%, вся конструкция, которую он называет не иначе как «финансово-экономической пирамидой», раздавит страну.
Магия цифр здесь трагична. При девальвации вдвое ВВП, составляющий сейчас условные 30 млрд долларов, моментально сожмется до 15 млрд. И это не просто строчка в отчете. Это паралич возможностей: «Мы уже не сможем взять новый долг, чтобы погасить пламя», — предупреждает эксперт. Сравнение с катастрофой звучит жестко, но отрезвляюще: по разрушительной силе это будет удар, «превышающий 10-балльное землетрясение». В отличие от стихии, после такого финансового краха, по словам Адонца, восстановление станет невозможным — мы просто переступим все красные линии.
В корне проблемы, по мнению экономиста, лежит структурный перекос. Экономика, построенная на сфере услуг, — это та самая пирамида, которая эстетично выглядит лишь до тех пор, пока стоит тишина. Промышленность же сегодня «парализована».
В качестве иллюстрации хрупкости эксперт напоминает недавний цветочный инцидент: стоило возникнуть сложностям с экспортом цветов, как курс драма тут же начал лихорадить (сначала девальвация, затем резкий отскок). Но даже текущее укрепление драма не должно вводить в заблуждение — в условиях пирамидальной системы оно само по себе таит риски, убивая остатки конкурентоспособности.
Единственным якорем, который сможет выдержать удар, Адонц называет лишь перерабатывающую промышленность, работающую на местном сырье. Всем остальным секторам, особенно с учетом отсутствия полноценного сырьевого рынка внутри страны, эксперт не оставляет шансов. Резюме получается горьким: мы можем не заметить момент обрушения, потому что пирамида будет падать внутрь себя, хороня под обломками любые иллюзии экономического благополучия.