Category: Russian Community

Братья и сестры! Выкладываем видео фрагментов Литургии от 25 января 2026 года. Хор — арт-группа Largo.
Вы можете ознакомится с творчеством арт-группы онлайн на портале ЯндексМузыка.
А также поддержать ребят, приобретая их записи.

Александр Дмитриевич Литовченко (1835–1890)
«Боярыня Морозова». 1885 год. Холст, масло.

Образ боярыни Феодосии Морозовой — одной из наиболее трагических фигур русского церковного раскола XVII века — получил широкую известность благодаря монументальному полотну Василия Сурикова. Однако тема эта привлекала и других мастеров исторической живописи. К числу таких произведений относится картина Александра Дмитриевича Литовченко — русского исторического и религиозного живописца, академика Императорской Академии художеств.
Литовченко обращается к сюжету с иной художественной интонацией: его трактовка более камерна, сосредоточена на духовном состоянии героини и религиозном смысле происходящего. В центре композиции — внутренняя стойкость Морозовой, её религиозная убеждённость и трагическое достоинство, ставшие символом эпохи церковных потрясений.
Творчество Литовченко в целом связано с интересом к историческим и духовным сюжетам русской истории. Его произведения отличает внимательное отношение к исторической достоверности, выразительность психологических характеристик и стремление передать нравственный пафос изображаемых событий. Картина «Боярыня Морозова» 1885 года занимает в этом ряду заметное место, напоминая о многогранности русской исторической живописи второй половины XIX века и о разнообразии художественных интерпретаций одних и тех же исторических образов.
#Литовченко #Морозова

💥 Год единства народов России!
Владимир Путин дал старт Году единства народов России на федеральном просветительском марафоне Общества «Знание» «Россия — семья семей».
06 февраля 2026 года.
🔥 5 февраля в Национальном центре «Россия» в Москве состоялся федеральный просветительский марафон «Россия — семья семей», который объединил более 4 тысяч участников — представителей 194 народов Российской Федерации, а также гостей из ближнего зарубежья. В онлайн-формате к событию присоединились представители всех 89 субъектов РФ.
В работе марафона приняли участие Председатель Багдасарян Давид и заместитель председателя Карапетян Елена, представляющие Объединение лидеров и культурных инициатив «ЭРА». Участие делегации стало частью представления Армении и армянского общественного сообщества на крупной международной просветительской и культурной площадке, а также вкладом в развитие межнационального и гуманитарного диалога.
✨ В торжественной обстановке Президент Российской Федерации Владимир Путин официально объявил старт Года единства народов России, подчеркнув, что Россия исторически формировалась как многонациональное государство, основанное на уважении к культуре, традициям и духовным ценностям всех народов.
Открытие марафона провела заместитель Председателя Правительства Российской Федерации Татьяна Голикова, отметив, что каждый народ России уникален и самобытен, а взаимопонимание и единство являются основой совместного развития страны.
👀 В числе присутствующих на марафоне были государственные деятели, представители культуры и спорта, общественные лидеры и Герои России, среди них: Владимир Мединский — помощник Президента Российской Федерации, председатель Российского военно-исторического общества; Николай Цискаридзе — ректор Академии русского балета имени А. Я. Вагановой, народный артист России; Амиран Ревишвили — директор Национального медицинского исследовательского центра хирургии имени А. В. Вишневского; Артур Далалоян — олимпийский чемпион по спортивной гимнастике; Евгения Медведева — двукратная чемпионка мира и Европы по фигурному катанию; Абдулрашид Садулаев — двукратный олимпийский чемпион по вольной борьбе; Петр Ян — чемпион UFC в легчайшем весе; Нурсултан Муссагалеев, Балдан Цыдыпов, Людмила Болилая — Герои Российской Федерации.
🎤 Культурную программу марафона представили Мия Бойка, Надежда Кадышева, Татьяна Куртукова, этно-проекты «Мирави» и «Ай Йола», а также казачьи коллективы и проект «Казаки делают хиты», представившие современное звучание традиционной культуры. В творческих форматах также приняли участие Егор Бероев и Александр Олешко.
Марафон «Россия — семья семей» стал отправной точкой масштабной программы Года единства народов России, направленной на укрепление межнационального диалога, сохранение культурного наследия и формирование общего ценностного пространства. Участие Объединения лидеров и культурных инициатив «ЭРА» подчеркнуло вовлеченность организации в международные гуманитарные и культурные процессы и ее роль в развитии устойчивого диалога между народами.

ПАМЯТИ КОЛЧАКА
«Русский идеал», высокий и мучительный, что и сводит с ума, и ведет на смерть.
Седьмое февраля. День памяти. Или, быть может, день упокоения той неистовой, надрывной мысли, что терзала душу его — адмирала Колчака, Александра Васильевича. Мысли о России, что распалась на части, как корабль на подводных скалах. И он, верховный правитель, оказался не у штурвала, а в холодном подвале, на допросах, где сама история, казалось, судила его своим безжалостным судом.
Держался он, о, как держался! Спокойно, подробно, с каким-то иссушающим душу достоинством рассказывал следователям о своей жизни. Не оправдывался, нет. Он свидетельствовал. Стремился оставить для грядущих, для этой самой истории, не только биографию свою, но и сокровенный смысл событий, в коих был не просто участником, но и страдальцем. В его откровенности была не слабость, а страшная сила обреченного, который уже заглянул в бездну и потому не боится слов.
Ночь. Светлая, пронзительно-морозная, под полной луной, что висела над Иркутском, как холодный, бездушный глаз. В тюрьму вошли. Вывели сначала Пепеляева, потом — его. Шел он, бледный как полотно, седой уже совершенно — вся буря жизни поседела в эти недели, — но шаг его был тверд. Внутри же, мы знаем, внутри всё было выжжено до тла. Он не питал иллюзий. Последняя надежда — увидеть её, Анну Васильевну, ту, что добровольно пошла за ним в мрак, — была ему отказана. Последняя человеческая отрада отнята. И в этом отказе была вся безжалостная логика нового мира.
И вот, бугорок, снег хрустит под сапогами палачей. Предлагают повязку на глаза. Отвергает. Взгляд его, должно быть, был обращен не на дула винтовок, а куда-то поверх, в эту ледяную высь, где сияла та самая луна, что освещала ему некогда путь по северным морям. Отдает Чудновскому капсулу с ядом — цианистый калий, переданный кем-то «на всякий случай». Самоубийство — грех. Он, православный христианин, пусть и заблудший, пусть и несущий тяжкий крест власти, не может согрешить последним отчаянием. Просит передать благословение жене и сыну. Последняя связь с миром живых, с миром порядка и любви.
– Пора, – шепчет Чудновский.
Команда. Выстрелы, короткие, как щелчок, разрывающий ткань бытия.
Оба падают.
И далее — уже не история, а какое-то кощунственное, гротескное действо. Тела, груженные на розвальни, как мешки. Прорубь на Ангаре, черная, зияющая. «Концы в воду» — вот философия новой эпохи, без могил, без крестов, без памяти. Так «верховный правитель всея Руси» отправился в свое последнее, самое темное плавание. Не в ледяные моря, а в ледяную, беззвездную пучину забвения.
Но палачи, эти простые, озлобленные люди, и те отметили про себя: умер с достоинством. С солдатским мужеством. В этом малом, вырвавшемся у них признании — вся неодолимая тайна человеческой души, над которой бился и сам Федор Михайлович. Как может пасть так низко человек и как может возвыситься в последний миг? Где та грань, где кончается преступник перед судом истории и начинается страдалец перед судом Божьим?
Он ушел. Последний русский… последний ли? Или лишь один из многих, что нашли свой конец в кровавом вихре, утянув с собой в прорубь невиданных времен часть русской судьбы, часть русской чести и часть русской трагедии.
Помянем же его в этот день. Не героем и не злодеем — эти ярлыки слишком мелки для таких бездн. А человеком. Грешным, страстным, ошибавшимся, но до последнего вздоха носившим в себе тот самый «русский идеал», высокий и мучительный, что и сводит с ума, и ведет на смерть.
Лев Якутянин (2026)
#ПамятиКолчак

Не перестаём мечтать. Роскосмос объявил об открытом наборе в космонавты 🪐 К слову, «земной» оклад российского космонавта — 300-500 тысяч рублей в месяц, плюс «космические» суточные 400$ — пока ты на орбите 👽
Юрий Гагарин за первый полёт человека в космос 65 лет назад получил, по недавно рассекреченным данным, 15 тысяч рублей — премия астрономическая по тем временам, когда средняя зарплата по стране составляла около 80 рублей. Безусловно, ещё были неденежные бонусы. Соцпакет — полностью экипированные четырёхкомнатная квартира для Юры и дом для родителей, «Волга», гардероб для всей семьи, и статус — Орден Ленина и звания Герой Советского Союза, Лётчик-космонавт СССР, Военный лётчик 1 класса, Заслуженный мастер спорта СССР.
Ну и — слава и любовь населения планеты, доступ неограничен 🙀😀
#поехали
https://t.me/roscosmos_gk/19211

ИЗ НЕИЗДАННОЙ КНИГИ
Глава. Плен памяти
Дом моего детства стоял на краю улицы – там, где кончался асфальт, точно сдаваясь без боя, и начиналась старая, покоробившаяся от времени грунтовка, пахнувшая в зной пылью, а в дождь – мокрой листвой и чем-то ещё, чем-то безнадёжно земным. Он не блистал ни красотой, ни величием, но в нём таилась странная крепость – тёплая и необъяснимо надёжная.
Стены его помнили голоса куда лучше нас, грешных. Порой мне мерещилось: стоит только прильнуть ухом к прохладной штукатурке – и услышишь, как мамин голос, уже потускневший, зовёт к ужину, как отец читает вслух, перебирая слова, будто чётки, как за окном, в вечных сумерках, скрипят качели. Всё это кануло, растворилось, но дом, упрямый хранитель, удерживал время, не позволяя ему утечь до конца.
По утрам солнце, этот назойливый золотой гость, первым делом являлось в мою комнату. Луч, точный и неумолимый, ложился прямо на письменный стол – на груду книг, тетрадей и вечную чашку с карандашами. И я, юный философ, был свято убеждён: раз светило ежеутренне является сюда, значит, в подлунном мире всё ещё сохраняется какой-то порядок.
Во дворе властвовал старый тутовник. Летом он, словно расщедрившийся пьяница, осыпал землю тёмными, липкими ягодами. Руки после этого носили фиолетовые следы – клеймо детства, которое не смывалось днями. Под его сенью вершились все наши судьбы: здесь зрели первые обиды, заключались перемирия, рождались мечты о будущем, которое тогда казалось бесконечно далёким и непременно — о, обязательно! — счастливым.
Особенно памятны вечера в кабинете. Отец совершал там свой тихий ритуал – перебирал книги. Делал он это осторожно, благоговейно, будто не страницы перелистывал, а касался чьих-то душ. Снимал том с полки, раскрывал наугад, и взгляд его задерживался на знакомых строках, а губы иногда трогала лёгкая, едва заметная улыбка. В эти минуты в доме воцарялась особенная, звенящая тишина – казалось, сами стены прислушиваются к шелесту страниц и блюдут это хрупкое, тёплое спокойствие.
А над столом, чуть в стороне от книжных полок, стояла небольшая икона Спасителя — строгая, потемневшая от времени; казалось, и она вместе со стенами молча хранит всё происходящее.
Дом пережил многое: ремонты, кочующую мебель, наше взросление, отъезды. Он принимал всё молча, стоически, будто понимал своё высшее назначение: люди приходят и уходят, а его дело – хранить. Просто хранить.
Когда же я, спустя годы, вернулся, он встретил меня всё тем же запахом – старого дерева, пыли и бумаги. Скрипнула та же самая, вероломная ступенька. Окно по-прежнему смотрело на закат. И меня, внезапно, осенило: дом детства – вовсе не стены, не крыша. Это состояние души, где ты навсегда остаёшься ребёнком и где тебя ждут, даже если ждать уже давно некого.
Я вышел во двор, провёл ладонью по шершавой коре тутовника и ощутил странное, безмятежное спокойствие. Будто самый воздух, будто тихий голос из прошлого прошептал:
— Всё на месте. Ничто не пропало… это просто тебя давно не было.
Прошло совсем немного времени. Но, как водится, спокойствие оказалось обманчивым. Однажды этот дом перестал существовать. Не с грохотом и пламенем, а тихо, по-воровски, словно стыдясь своего конца. Он остался один. Без голосов. Без огней в окнах напротив. Да и дорога к нему стала чужой, ненужной, словно ведущей в никуда. И в одно тревожное утро стало ясно: дома больше нет — как нет уже Родины.
Теперь он живёт лишь в памяти. В прохладной тени тутовника. В шелесте страниц тех самых книг. В предательском скрипе ступеньки. В утреннем луче, который по-прежнему ищет письменный стол. Так он и остался со мной — в плену памяти, где время уже не властно и где утраты, странным образом, обретают тихую вечность.
Лев Якутянин (2026)
#ПленПамяти
#НеизданнаяКнига