Category: Russian Community

💥 Год единства народов России!
Владимир Путин дал старт Году единства народов России на федеральном просветительском марафоне Общества «Знание» «Россия — семья семей».
06 февраля 2026 года.
🔥 5 февраля в Национальном центре «Россия» в Москве состоялся федеральный просветительский марафон «Россия — семья семей», который объединил более 4 тысяч участников — представителей 194 народов Российской Федерации, а также гостей из ближнего зарубежья. В онлайн-формате к событию присоединились представители всех 89 субъектов РФ.
В работе марафона приняли участие Председатель Багдасарян Давид и заместитель председателя Карапетян Елена, представляющие Объединение лидеров и культурных инициатив «ЭРА». Участие делегации стало частью представления Армении и армянского общественного сообщества на крупной международной просветительской и культурной площадке, а также вкладом в развитие межнационального и гуманитарного диалога.
✨ В торжественной обстановке Президент Российской Федерации Владимир Путин официально объявил старт Года единства народов России, подчеркнув, что Россия исторически формировалась как многонациональное государство, основанное на уважении к культуре, традициям и духовным ценностям всех народов.
Открытие марафона провела заместитель Председателя Правительства Российской Федерации Татьяна Голикова, отметив, что каждый народ России уникален и самобытен, а взаимопонимание и единство являются основой совместного развития страны.
👀 В числе присутствующих на марафоне были государственные деятели, представители культуры и спорта, общественные лидеры и Герои России, среди них: Владимир Мединский — помощник Президента Российской Федерации, председатель Российского военно-исторического общества; Николай Цискаридзе — ректор Академии русского балета имени А. Я. Вагановой, народный артист России; Амиран Ревишвили — директор Национального медицинского исследовательского центра хирургии имени А. В. Вишневского; Артур Далалоян — олимпийский чемпион по спортивной гимнастике; Евгения Медведева — двукратная чемпионка мира и Европы по фигурному катанию; Абдулрашид Садулаев — двукратный олимпийский чемпион по вольной борьбе; Петр Ян — чемпион UFC в легчайшем весе; Нурсултан Муссагалеев, Балдан Цыдыпов, Людмила Болилая — Герои Российской Федерации.
🎤 Культурную программу марафона представили Мия Бойка, Надежда Кадышева, Татьяна Куртукова, этно-проекты «Мирави» и «Ай Йола», а также казачьи коллективы и проект «Казаки делают хиты», представившие современное звучание традиционной культуры. В творческих форматах также приняли участие Егор Бероев и Александр Олешко.
Марафон «Россия — семья семей» стал отправной точкой масштабной программы Года единства народов России, направленной на укрепление межнационального диалога, сохранение культурного наследия и формирование общего ценностного пространства. Участие Объединения лидеров и культурных инициатив «ЭРА» подчеркнуло вовлеченность организации в международные гуманитарные и культурные процессы и ее роль в развитии устойчивого диалога между народами.

ПАМЯТИ КОЛЧАКА
«Русский идеал», высокий и мучительный, что и сводит с ума, и ведет на смерть.
Седьмое февраля. День памяти. Или, быть может, день упокоения той неистовой, надрывной мысли, что терзала душу его — адмирала Колчака, Александра Васильевича. Мысли о России, что распалась на части, как корабль на подводных скалах. И он, верховный правитель, оказался не у штурвала, а в холодном подвале, на допросах, где сама история, казалось, судила его своим безжалостным судом.
Держался он, о, как держался! Спокойно, подробно, с каким-то иссушающим душу достоинством рассказывал следователям о своей жизни. Не оправдывался, нет. Он свидетельствовал. Стремился оставить для грядущих, для этой самой истории, не только биографию свою, но и сокровенный смысл событий, в коих был не просто участником, но и страдальцем. В его откровенности была не слабость, а страшная сила обреченного, который уже заглянул в бездну и потому не боится слов.
Ночь. Светлая, пронзительно-морозная, под полной луной, что висела над Иркутском, как холодный, бездушный глаз. В тюрьму вошли. Вывели сначала Пепеляева, потом — его. Шел он, бледный как полотно, седой уже совершенно — вся буря жизни поседела в эти недели, — но шаг его был тверд. Внутри же, мы знаем, внутри всё было выжжено до тла. Он не питал иллюзий. Последняя надежда — увидеть её, Анну Васильевну, ту, что добровольно пошла за ним в мрак, — была ему отказана. Последняя человеческая отрада отнята. И в этом отказе была вся безжалостная логика нового мира.
И вот, бугорок, снег хрустит под сапогами палачей. Предлагают повязку на глаза. Отвергает. Взгляд его, должно быть, был обращен не на дула винтовок, а куда-то поверх, в эту ледяную высь, где сияла та самая луна, что освещала ему некогда путь по северным морям. Отдает Чудновскому капсулу с ядом — цианистый калий, переданный кем-то «на всякий случай». Самоубийство — грех. Он, православный христианин, пусть и заблудший, пусть и несущий тяжкий крест власти, не может согрешить последним отчаянием. Просит передать благословение жене и сыну. Последняя связь с миром живых, с миром порядка и любви.
– Пора, – шепчет Чудновский.
Команда. Выстрелы, короткие, как щелчок, разрывающий ткань бытия.
Оба падают.
И далее — уже не история, а какое-то кощунственное, гротескное действо. Тела, груженные на розвальни, как мешки. Прорубь на Ангаре, черная, зияющая. «Концы в воду» — вот философия новой эпохи, без могил, без крестов, без памяти. Так «верховный правитель всея Руси» отправился в свое последнее, самое темное плавание. Не в ледяные моря, а в ледяную, беззвездную пучину забвения.
Но палачи, эти простые, озлобленные люди, и те отметили про себя: умер с достоинством. С солдатским мужеством. В этом малом, вырвавшемся у них признании — вся неодолимая тайна человеческой души, над которой бился и сам Федор Михайлович. Как может пасть так низко человек и как может возвыситься в последний миг? Где та грань, где кончается преступник перед судом истории и начинается страдалец перед судом Божьим?
Он ушел. Последний русский… последний ли? Или лишь один из многих, что нашли свой конец в кровавом вихре, утянув с собой в прорубь невиданных времен часть русской судьбы, часть русской чести и часть русской трагедии.
Помянем же его в этот день. Не героем и не злодеем — эти ярлыки слишком мелки для таких бездн. А человеком. Грешным, страстным, ошибавшимся, но до последнего вздоха носившим в себе тот самый «русский идеал», высокий и мучительный, что и сводит с ума, и ведет на смерть.
Лев Якутянин (2026)
#ПамятиКолчак

Не перестаём мечтать. Роскосмос объявил об открытом наборе в космонавты 🪐 К слову, «земной» оклад российского космонавта — 300-500 тысяч рублей в месяц, плюс «космические» суточные 400$ — пока ты на орбите 👽
Юрий Гагарин за первый полёт человека в космос 65 лет назад получил, по недавно рассекреченным данным, 15 тысяч рублей — премия астрономическая по тем временам, когда средняя зарплата по стране составляла около 80 рублей. Безусловно, ещё были неденежные бонусы. Соцпакет — полностью экипированные четырёхкомнатная квартира для Юры и дом для родителей, «Волга», гардероб для всей семьи, и статус — Орден Ленина и звания Герой Советского Союза, Лётчик-космонавт СССР, Военный лётчик 1 класса, Заслуженный мастер спорта СССР.
Ну и — слава и любовь населения планеты, доступ неограничен 🙀😀
#поехали
https://t.me/roscosmos_gk/19211

ИЗ НЕИЗДАННОЙ КНИГИ
Глава. Плен памяти
Дом моего детства стоял на краю улицы – там, где кончался асфальт, точно сдаваясь без боя, и начиналась старая, покоробившаяся от времени грунтовка, пахнувшая в зной пылью, а в дождь – мокрой листвой и чем-то ещё, чем-то безнадёжно земным. Он не блистал ни красотой, ни величием, но в нём таилась странная крепость – тёплая и необъяснимо надёжная.
Стены его помнили голоса куда лучше нас, грешных. Порой мне мерещилось: стоит только прильнуть ухом к прохладной штукатурке – и услышишь, как мамин голос, уже потускневший, зовёт к ужину, как отец читает вслух, перебирая слова, будто чётки, как за окном, в вечных сумерках, скрипят качели. Всё это кануло, растворилось, но дом, упрямый хранитель, удерживал время, не позволяя ему утечь до конца.
По утрам солнце, этот назойливый золотой гость, первым делом являлось в мою комнату. Луч, точный и неумолимый, ложился прямо на письменный стол – на груду книг, тетрадей и вечную чашку с карандашами. И я, юный философ, был свято убеждён: раз светило ежеутренне является сюда, значит, в подлунном мире всё ещё сохраняется какой-то порядок.
Во дворе властвовал старый тутовник. Летом он, словно расщедрившийся пьяница, осыпал землю тёмными, липкими ягодами. Руки после этого носили фиолетовые следы – клеймо детства, которое не смывалось днями. Под его сенью вершились все наши судьбы: здесь зрели первые обиды, заключались перемирия, рождались мечты о будущем, которое тогда казалось бесконечно далёким и непременно — о, обязательно! — счастливым.
Особенно памятны вечера в кабинете. Отец совершал там свой тихий ритуал – перебирал книги. Делал он это осторожно, благоговейно, будто не страницы перелистывал, а касался чьих-то душ. Снимал том с полки, раскрывал наугад, и взгляд его задерживался на знакомых строках, а губы иногда трогала лёгкая, едва заметная улыбка. В эти минуты в доме воцарялась особенная, звенящая тишина – казалось, сами стены прислушиваются к шелесту страниц и блюдут это хрупкое, тёплое спокойствие.
А над столом, чуть в стороне от книжных полок, стояла небольшая икона Спасителя — строгая, потемневшая от времени; казалось, и она вместе со стенами молча хранит всё происходящее.
Дом пережил многое: ремонты, кочующую мебель, наше взросление, отъезды. Он принимал всё молча, стоически, будто понимал своё высшее назначение: люди приходят и уходят, а его дело – хранить. Просто хранить.
Когда же я, спустя годы, вернулся, он встретил меня всё тем же запахом – старого дерева, пыли и бумаги. Скрипнула та же самая, вероломная ступенька. Окно по-прежнему смотрело на закат. И меня, внезапно, осенило: дом детства – вовсе не стены, не крыша. Это состояние души, где ты навсегда остаёшься ребёнком и где тебя ждут, даже если ждать уже давно некого.
Я вышел во двор, провёл ладонью по шершавой коре тутовника и ощутил странное, безмятежное спокойствие. Будто самый воздух, будто тихий голос из прошлого прошептал:
— Всё на месте. Ничто не пропало… это просто тебя давно не было.
Прошло совсем немного времени. Но, как водится, спокойствие оказалось обманчивым. Однажды этот дом перестал существовать. Не с грохотом и пламенем, а тихо, по-воровски, словно стыдясь своего конца. Он остался один. Без голосов. Без огней в окнах напротив. Да и дорога к нему стала чужой, ненужной, словно ведущей в никуда. И в одно тревожное утро стало ясно: дома больше нет — как нет уже Родины.
Теперь он живёт лишь в памяти. В прохладной тени тутовника. В шелесте страниц тех самых книг. В предательском скрипе ступеньки. В утреннем луче, который по-прежнему ищет письменный стол. Так он и остался со мной — в плену памяти, где время уже не властно и где утраты, странным образом, обретают тихую вечность.
Лев Якутянин (2026)
#ПленПамяти
#НеизданнаяКнига

🇷🇺Российская футбольная Премьер-лига в Армении
4-5 февраля при поддержке Россотрудничества и Русского дома в Ереване состоялся визит представителей Российского футбольного союза (РФС) и Российской футбольной Премьер-лиги (РПЛ) в Республику Армения. Программа визита была посвящена развитию российско-армянского сотрудничества в сфере спорта и популяризации футбола как инструмента гуманитарного диалога.
В состав российской делегации вошли амбассадоры РФС, легенды российского футбола — Андрей Тихонов, Дмитрий Аленичев и Игорь Семшов, а также представители РФС и РПЛ.
Отдельное внимание было уделено работе с молодёжью. В рамках визита прошёл футбольный фестиваль, в ходе которого российские футболисты провели мастер-классы для воспитанников академии ФК «Арарат».
🎙Центральным событием программы стала открытая пресс-конференция в Русском доме в Ереване, посвящённая развитию международного спортивного диалога.
В рамках мероприятия также был представлен один из самых знаковых трофеев советского футбола — хрустальный Кубок СССР, привезённый к премьерному показу фильма «Золотой дубль».
Завершением программы стал премьерный показ художественного фильма «Золотой дубль», посвящённого выдающемуся советскому футболисту и тренеру Никите Симоняну, сыгравшему ключевую роль в истории ереванского «Арарата» и советского футбола в целом.

Заместитель руководителя Россотрудничества Игорь Юрьевич Чайка отметил:
«Визит представителей Российского футбольного союза и РПЛ в Армению — яркий пример того, как спорт становится действенным инструментом народной дипломатии. Россотрудничество видит в спортивном сотрудничестве серьёзный потенциал для укрепления гуманитарных связей между нашими странами, особенно в работе с молодёжью. Особую значимость визиту придала премьера фильма о Никите Симоняне — легендарном футболисте и тренере, которого знают и помнят во всём ближнем зарубежье России.
Отдельно отмечу, что содействие организации визита РФС и РПЛ в Армению — это принципиально новый формат сотрудничества, объединяющий усилия наших организаций по комплексному выстраиванию практического взаимодействия с зарубежными спортивными структурами, что позволяет выйти на качественно новый уровень спортивного сотрудничества. Со своей стороны, Россотрудничество намерено закрепить этот опыт и совместно с РФС и РПЛ проводить дальнейшую системную работу по укреплению спортивных гуманитарных связей, распространяя позитивный опыт данного визита на взаимодействие с другими зарубежными странами».

➡️Узнать больше на сайте
🇷🇺Мы в МАХ

#РусскийДом #Россотрудничество #Футбол #Армения #РФС #РПЛ #СпортивнаяДипломатия

Владимир Путин выступил на церемонии открытия Года единства народов России

Русский народ – ещё молодой народ, пассионарный, устремлённый в будущее. Но постепенно на таких же основах складывалась и наша многонациональная страна Россия, когда в неё вливались разные народы. Что важно и интересно? Складывалась она по-разному. Но что было самым главным? Бесконечное уважение к тем народам, которые входили в Россию, полное уважение к их культуре и их традициям, к их духовным ценностям.
Именно поэтому на протяжении веков ценности у нас и становились общими. Внешне они, безусловно, отличаются друг от друга – и это очень важно, это хорошо, это надо поддерживать, – но базовые ценности являются общими. <…>
То же самое происходит и сегодня, когда наши бойцы, наши герои на линии фронта, в зоне специальной военной операции обращаются, несмотря на разное этническое происхождение, несмотря даже на разницу в религии, обращаются друг к другу: «Брат!» И это очень дорогого стоит. Это и подчёркивает наше непобедимое единство. Это именно то, что лежит в основе наших достижений в самых разных областях и наших побед.
Год единства народов России объявляю открытым. Поздравляю вас!

Подробнее – на сайте Кремля.

ИЗ НЕИЗДАННОЙ КНИГИ
Глава. Месроп Маштоц
В келье Голтнейской, где камень хранил не прохладу, а какой-то вековечный озноб, лампада, зловеще мигая, отбрасывала на стену тень большой усталой головы. Голова эта принадлежала вардапету Месропу Маштоцу, а перед ней, на столе, корчились в муках неосуществимости древние письмена, чуждые армянской речи. Два года они не приживались. Слова распадались, как прах, смысл утекал сквозь пальцы, а язык, упрямый и живой, сопротивлялся чужой форме, как тело — не своему гробу.
— Не выходит, — произнёс Месроп.
— И не выйдет, — ответила ему Чернильница.
Он медленно поднял взгляд. Массивная чернильница стояла, как замкнутый мир: чёрное неподвижное озеро в оправе холодного камня. В его глубине тонули все прежние попытки.
— Ты чего же молчала два года? — спросил вардапет, не удивляясь, что предмет заговорил.
— Ждала, когда ты перестанешь подчинять своё чужому, — ответила Чернильница. Её голос был едва слышен — как звук до того, как он стал буквой. — Ты служил и писцом, и воином. Видишь: народ без своего письма — народ без стены. Византия и Персия сравняют его с землёй, и след его исчезнет среди чужих голосов. Их буквы — чужой камень: он не ляжет в нашу кладку.
Мысль, зревшая годами, наконец обрела ясность. Чужие письмена можно выучить. На них нельзя построить дом для души. Нужна система, созданная из воздуха, из звуков, из самого дыхания этой земли.
— Так что же делать? — прошептал он. Вопрос прозвучал спокойно, уже без прежней растерянности.
— Слушать, — сказала Чернильница. — Речь своего народа: на рынке и в поле, в молитве старухи, в брани возчика. Услышать каждый звук. Дать ему знак. А потом… найти руку, способную этот знак начертать.
Путь его был долог. Эдесса, Самосата… В странствиях он не заимствовал — вслушивался, вбирал строй речи. Он слушал. И армянская речь раскрывалась перед ним уже не потоком слов, а согласным рядом звуков, каждый из которых требовал своего знака, своего начертания.
В Самосате каллиграф Рофанос, человек с руками, тонко чувствующими гармонию линии, помог придать этим звукам зримую форму. И вот они явились — тридцать шесть знаков. Ни одного лишнего. Ни одного недостающего. Каждый — отзвук живой речи.
Пергамент лежал белый, нетронутый. Чернильница, теперь молчаливая и полная, ждала. Месроп обмакнул перо. И полилась первая фраза — тихое начало большого слова:
«Ճանաչել զիմաստություն եւ զխրատ, իմանալ զբանս հանճարոյ»
«Познать мудрость и наставление, постичь изречения разума».
Он откинулся. Тень на стене замерла. Лампада перестала мигать и горела ровным, уверенным светом. В этих новых письменах он увидел будущее: фолианты Писания, школьные таблицы, летописи с именами царей и подвигов. Увидел народ, который теперь не растворится.
— Ну что, — тихо спросил он Чернильницу, — молчание отступило?
Чернильница не ответила. Она просто стояла — тёмная, глубокая, храня теперь не хаос, а порядок. И этого было достаточно. Победа не всегда требует ликования. Иногда ей довольно покоя, в котором наконец слышен ясный, неискажённый голос.
Лев Якутянин (2026)
#НеизданнаяКнига
#МесропМаштоц