Как они стали мусульманами
Имя отца: Абдуллах
Имя матери: Ева
«Дата: 13 августа 1915 года. Из дома моей сестры мы могли видеть, что армяне отправляются в групповую ссылку. Семья моего дяди Парсика Сываджияна выехала на двух повозках. Семья моей тёти, Мостичяны, жила напротив нашего дома. Их тоже отправили в путь. Все они добрались до Алеппо через Нигде и Киликию.
Тем временем турецкое правительство объявило, что армяне, желающие остаться здесь, должны принять мусульманскую религию.
Мэр Рифат-бей и другие турецкие друзья моего зятя пришли и посоветовали моему зятю сменить веру. «Карабет-эфенди, ты ничего не потеряешь. Пусть эти тяжёлые дни пройдут, когда резня закончится, ты вернёшься к своей религии. Не уходи в ссылку», — говорили они.
Мы собрали семейный совет. Моя мать, самая религиозная среди нас, сказала: «Я не против изменить нашу религию в той ситуации, с которой мы столкнулись. Главное — это вера в нашем сердце».
В Кайсери было по меньшей мере 16 000 армян. Около 4 000 из них не ушли в ссылку: некоторые из них стали мусульманами.
Однажды мой зять пришёл к нам домой вместе с одной повивальной бабкой по имени Карабет, муниципальной акушеркой. У акушерки был диплом, полученный в Стамбуле, и она получала ежемесячное жалованье от муниципалитета. Мой зять был казначеем муниципалитета, поэтому акушерка хорошо его знала.
Акушерка представилась нам; она говорила ласковые слова, которые могли тронуть наши сердца, и сказала: «Сёстры, это ничего не значит. Мы идём к муфтию во дворец (правительственное здание). Вся церемония закончится за полчаса».
Мы с сестрой закутались в тёмные покрывала, которые всегда носили, и пошли во дворец с нашими четырьмя детьми. Перед кабинетом муфтия стояла большая толпа. Армяне стояли в очереди, чтобы сменить религию. Но нам не пришлось ждать. Акушерка, как человек знающий, сказала: «Дорогу!» — и армяне расступились перед нами. Мы вошли в большую комнату. Мы увидели, что там была и семья Артина Албояджияна. Албояджиян был восьмидесятилетним стариком и также приходился родственником автору книги «Хай Кесария».
Он повторял слова, которые муфтий читал из Корана. Когда они закончили своё дело, мы выстроились перед муфтием. Муфтий задал нам следующие вопросы:
1. Приняли ли вы религию истины?
2. Отказались ли вы от учения о Троице?
Мы ответили утвердительно на оба этих вопроса.
Затем муфтий прочитал отрывок из Корана, начинавшийся словами «ашхаду энна», и мы повторили эти арабские слова. Муфтий поздравил нас с этим. Он был хорошим человеком: у него было доброе выражение лица. Он дал нам наставления о том, как быть хорошими мусульманами, и дал всем нам мусульманские имена. Он сказал, что если у нас есть имя, которое мы хотим, мы можем его выбрать.
После этого мы подошли в квартире к углу, где одна женщина дала каждому из нас в подарок турецкую простыню. Она также показала, как её носить, чтобы, когда мы закрываем лицо, были видны только наши глаза. Нас было восемь человек: четверо взрослых и четверо детей. После церемонии акушерка вывела нас за дверь и, проведя сквозь толпу у входа, вывела из дворца. Турки смотрели на нас с любопытством: одни — с удовлетворением, другие — задумчиво. Они знали, что мы новые мусульмане.
Больше всего нас ранило отношение греков. Когда мы проходили через греческий квартал, они язвительно бросали слова: «Вы приняли ислам, поздравляем»».
Источник: воспоминания Рифата Чалыка.
Источник: воспоминания Дируки Сваджян.
Имя отца: Абдуллах
Имя матери: Ева
«Дата: 13 августа 1915 года. Из дома моей сестры мы могли видеть, что армяне отправляются в групповую ссылку. Семья моего дяди Парсика Сываджияна выехала на двух повозках. Семья моей тёти, Мостичяны, жила напротив нашего дома. Их тоже отправили в путь. Все они добрались до Алеппо через Нигде и Киликию.
Тем временем турецкое правительство объявило, что армяне, желающие остаться здесь, должны принять мусульманскую религию.
Мэр Рифат-бей и другие турецкие друзья моего зятя пришли и посоветовали моему зятю сменить веру. «Карабет-эфенди, ты ничего не потеряешь. Пусть эти тяжёлые дни пройдут, когда резня закончится, ты вернёшься к своей религии. Не уходи в ссылку», — говорили они.
Мы собрали семейный совет. Моя мать, самая религиозная среди нас, сказала: «Я не против изменить нашу религию в той ситуации, с которой мы столкнулись. Главное — это вера в нашем сердце».
В Кайсери было по меньшей мере 16 000 армян. Около 4 000 из них не ушли в ссылку: некоторые из них стали мусульманами.
Однажды мой зять пришёл к нам домой вместе с одной повивальной бабкой по имени Карабет, муниципальной акушеркой. У акушерки был диплом, полученный в Стамбуле, и она получала ежемесячное жалованье от муниципалитета. Мой зять был казначеем муниципалитета, поэтому акушерка хорошо его знала.
Акушерка представилась нам; она говорила ласковые слова, которые могли тронуть наши сердца, и сказала: «Сёстры, это ничего не значит. Мы идём к муфтию во дворец (правительственное здание). Вся церемония закончится за полчаса».
Мы с сестрой закутались в тёмные покрывала, которые всегда носили, и пошли во дворец с нашими четырьмя детьми. Перед кабинетом муфтия стояла большая толпа. Армяне стояли в очереди, чтобы сменить религию. Но нам не пришлось ждать. Акушерка, как человек знающий, сказала: «Дорогу!» — и армяне расступились перед нами. Мы вошли в большую комнату. Мы увидели, что там была и семья Артина Албояджияна. Албояджиян был восьмидесятилетним стариком и также приходился родственником автору книги «Хай Кесария».
Он повторял слова, которые муфтий читал из Корана. Когда они закончили своё дело, мы выстроились перед муфтием. Муфтий задал нам следующие вопросы:
1. Приняли ли вы религию истины?
2. Отказались ли вы от учения о Троице?
Мы ответили утвердительно на оба этих вопроса.
Затем муфтий прочитал отрывок из Корана, начинавшийся словами «ашхаду энна», и мы повторили эти арабские слова. Муфтий поздравил нас с этим. Он был хорошим человеком: у него было доброе выражение лица. Он дал нам наставления о том, как быть хорошими мусульманами, и дал всем нам мусульманские имена. Он сказал, что если у нас есть имя, которое мы хотим, мы можем его выбрать.
После этого мы подошли в квартире к углу, где одна женщина дала каждому из нас в подарок турецкую простыню. Она также показала, как её носить, чтобы, когда мы закрываем лицо, были видны только наши глаза. Нас было восемь человек: четверо взрослых и четверо детей. После церемонии акушерка вывела нас за дверь и, проведя сквозь толпу у входа, вывела из дворца. Турки смотрели на нас с любопытством: одни — с удовлетворением, другие — задумчиво. Они знали, что мы новые мусульмане.
Больше всего нас ранило отношение греков. Когда мы проходили через греческий квартал, они язвительно бросали слова: «Вы приняли ислам, поздравляем»».
Источник: воспоминания Рифата Чалыка.
Источник: воспоминания Дируки Сваджян.