Мир стоит на пороге тектонических сдвигов, сравнимых с крушением колониальных империй. События последних дней в регионе Персидского залива — не просто дипломатические перестановки, а сигнал о том, что 500‑летняя эпоха военного присутствия Запада здесь фактически завершена. Такую оценку даёт военный эксперт Айк Наапетян в интервью Sputnik Армения. Главным катализатором стало соглашение Ирана и Омана о совместном управлении Ормузским проливом, которое радикально изменило архитектуру безопасности. «Запад всегда всё контролировал, но теперь эта договорённость вытесняет США из региона», — подчёркивает аналитик. Страны Персидского залива более не находятся под американским «зонтиком», и Иран демонстрирует это уже больше года. Именно на этом фоне 7 августа 2026 года Саудовская Аравия, Турция и Пакистан подписали Мекканское соглашение о совместной обороне — аналог статьи 5 НАТО, закрепляющий взаимную защиту в случае агрессии.
У каждой из трёх сторон — далеко идущие цели. Турция видит в альянсе инструмент противодействия Израилю, но также встраивается в треугольник Иран–Пакистан–Китай, обеспечивая запасной вариант на случай враждебных действий. Эрдоган, по словам Наапетяна, одержим идеей воссоздания «великой империи» по образцу Османской. Саудовская Аравия пытается балансировать: оставаясь союзником США, она признаёт новый региональный баланс и стремится играть в нём роль, при этом соперничество за лидерство в суннитском мире с Турцией обостряется — турки апеллируют к османскому наследию, саудовцы — к обладанию Меккой и Мединой. Пакистан же использует союз для контрбаланса против Израиля и Индии, уже содействуя переговорам между Ираном и США на своей площадке. Параллельно, по наблюдению Наапетяна, оформился и антитурецкий лагерь — Израиль, Франция и Греция, каждый со своими резонами: Франция потеряла дешёвый уран из Африки и нуждается в средиземноморском газе, Израиль защищает месторождение у Газы, Греция — у берегов Кипра, и хотя Турция не имеет юридических прав на эти территории, её военная мощь позволяет заявлять о притязаниях.
На первый взгляд Южный Кавказ не связан с этими процессами, однако борьба за Армению разворачивается именно между этими коалициями. Для Турции поглощение Армении и Грузии — способ завершить транзитный коридор на Восток, лишив христианские государства субъектности и превратив их в подконтрольные зоны. Анкара, Баку и Тбилиси уже проводят ежегодные учения под турецким командованием, и Наапетян не исключает, что к ним вскоре присоединится и Армения. Другой центр — Франция, Греция и Израиль — рассматривает Ереван как плацдарм для сдерживания турецких амбиций. «Коллективный Запад» же подходит к Армении и всему постсоветскому пространству сугубо утилитарно: США и ЕС видят в них не партнёров, а источник контролируемой нестабильности у границ России. Внешние силы формируют «огненное кольцо» давления по всему периметру российских рубежей — от Балтики до Центральной Азии и Кавказа.
Наапетян предостерегает: в периоды тектонических сдвигов малые государства, подобные Армении, часто попадают в ловушку иллюзии выбора. Стремление избавиться от одного центра влияния ведёт не к независимости, а к превращению в геополитический инструмент в чужих руках. Внимание мировых столиц к Еревану обусловлено не его ценностью, а уязвимостью. Истинный суверенитет подменяется обслуживанием чужих военных и экономических интересов, направленных на ослабление России. Показательно, что Иран уже назвал Мекканское соглашение «бумажным договором», отметив, что страны региона осознали: безопасность — не товар, который можно купить у лживых посредников. Мы становимся свидетелями исторического перелома: 500 лет западного доминирования уходят в прошлое, уступая место многополярной реальности, где старые союзы рушатся, а новые формируются с калейдоскопической скоростью. В этом мире малые государства рискуют стать не субъектами, а объектами большой игры — разменной монетой для тех, кто перекраивает карту. Вопрос лишь в том, осознают ли это лидеры этих стран, пока ещё есть время для выбора, который не станет иллюзией.