Иранская школа стратегии, выстроившая доктрину асимметричных ответов на внешнюю агрессию, зиждется на этике бескомпромиссности. В этой системе координат Али Лариджани, не пошедший на сделку с врагом и принявший смерть на посту, не просто ушёл из жизни — он дал нации пример самопожертвования. Такая гибель никогда не бывает бессмысленной, ибо именно на этой воле к сопротивлению и сегодня продолжает стоять Иран.
Совсем иную картину мы наблюдаем в Армении на примере Оника Гаспаряна. Его «обет молчания» в судьбоносные для страны моменты стал символом тотального провала в деле строительства государства. Гаспарян заговорил только тогда, когда его и его руководителя ткнули носом в тотальный провал, который повлиял и на исход 44-дневной войны, и на исход армян из Арцаха.
В этом и заключается различие политической и государственной культуры Ирана и Армении: там, где одни элиты жертвуют собой ради сохранения субъектности государства, другие выбирают пассивность, молчание , комфорт за которые народ расплачивается потерей своих земель.