В Вологде сказали: «Хотите настоящей русской тоски – езжайте в Тотьму»В Вологде сказали: «Хотите настоящей русской тоски – езжайте в Тотьму. Там Спасо-Суморин монастырь». Звучало как диагноз.
Тотьма оказалась городом, где Сухона делает петлю, словно пытаясь ускользнуть от берегов. Деревянные тротуары, церкви в стиле тотемского барокко – длинные, узкие, как вытянувшиеся по стойке смирно солдатики. Красиво, но какой-то неродной красотой. Красота для музейного каталога.
Монастырь стоял на отшибе. Входную арку подпирали леса. То ли реставрируют, то ли догнивают под прикрытием реставрации – понять было невозможно. На куполе вместо креста торчал штырь. В Вологодской области это привычная деталь пейзажа, как ворона на помойке.
Навстречу попался мужик в телогрейке и с интеллигентным лицом. Сторож или экскурсовод-энтузиаст. Он курил «Беломор» и смотрел на колокольню с выражением давней, устоявшейся неприязни.
– Тут у нас мощи преподобного Феодосия Тотемского, – сказал он без всякого выражения. – Чудотворца.
Я кивнул. Чудотворец в Тотьме – профессия, требующая выдержки.
– А экскурсию?
– Отчего же не провести, – оживился он. – Пожертвование только. Хоть сто рублей. Хоть двести.
Я дал сто. Мужик вздохнул и начал:
– Спасо-Суморин монастырь основан в 1554 году. В советское время тут был спиртзавод.
– Логично.
– Вы не иронизируйте, – обиделся он. – У нас тут такое началось! Братия молится, а через стенку цех по розливу. Запах сивушный, вибрация. Один послушник говорил, что бесы его одолевают. А это всего лишь перегонный аппарат работал. Перепутал человек.
Мы зашли в храм. Пахло сырой штукатуркой и лампадным маслом. На стене висел график дежурств. Рядом – объявление: «Требуется иконописец. Оплата скромная, зато благодать».
– А чудеса случаются? – спросил я, чтобы поддержать разговор.
– Случаются, – он затушил папиросу о ржавый гвоздь. – Недавно спонсор из Москвы приезжал. Обещал миллион на восстановление. Записал нас в смету, выпил чаю с морошкой и уехал. Так мы до сих пор молимся, чтоб у него совесть проснулась. Вы как думаете, есть шансы?
– Скорее нет.
– Вот и я говорю – чудо.
Он рассказывал, как при советской власти сбрасывали колокола, как соль из местных варниц разъедала древнюю кладку, как жизнь утекала из этих стен вместе с горячей водой. Рассказывал без злобы, даже с каким-то удовлетворением летописца, фиксирующего закат империи.
Я прошелся по территории. Тишина стояла такая, что звенело в ушах. Только где-то на колокольне голуби ворковали с надрывом, будто обсуждали жилищный вопрос. На скамейке грелся на скупом солнце рыжий монастырский кот. Вид у него был сытый и равнодушный. Единственный, кто нашел в этих стенах форму существования, осмысленную и непротиворечивую.
На прощание сторож сказал:
– Увидите кого в Вологде, передайте: стоит монастырь. Шестнадцатый век как-никак. Пережил Ивана Грозного, Петра, советскую власть и перестройку. Может, и нас переживет.
Лев Якутянин#Тотьма