Дипломатическая «обида»: почему Баку так остро реагирует на зеркальный ответВ Баку вновь разыгрался дипломатический скандал, который, впрочем, напоминает не столько борьбу за историческую справедливость, сколько попытку поймать Москву на слове в условиях стремительно меняющейся региональной конъюнктуры. Азербайджанские официальные круги требуют объяснений от Министерства иностранных дел России. Поводом стали слова официального представителя ведомства Марии Захаровой, прозвучавшие на очередном брифинге.
Контекст выступления был вполне конкретным: Захарова комментировала очередное заявление премьер-министра Армении Никола Пашиняна, который вновь позволил себе резкие высказывания в адрес священнослужителей, назвав их «агентами КГБ». Реакция российского дипломата была эмоциональной и риторической: «На кого косится Пашинян, когда говорит о сотрудниках КГБ. Это про кого он говорит? Это он про Гейдара Алиева говорит такое? Нет, про священнослужителей республики».
Казалось бы, логика железобетонная: если уж критиковать советское прошлое и органы госбезопасности, то стоит помнить, что для Азербайджана фигура председателя КГБ Азербайджанской ССР — это не абстрактный персонаж, а отец нынешнего президента и человек, имя которого до недавнего времени считалось священным для бакинской политической элиты. Однако в Баку предпочли увидеть в этой фразе не напоминание об исторических фактах, а «неуважение к наследию» и повод для нагнетания напряженности.
Здесь возникает закономерный вопрос: а что именно азербайджанская сторона считает оскорбительным? Сам факт упоминания Гейдара Алиева в контексте его работы в КГБ? Но ведь это не домысел и не пропагандистский штамп, а биографическая данность, которой сам покойный президент никогда не стеснялся. Более того, именно этот этап карьеры стал фундаментом для его восхождения к вершинам власти в советской и постсоветской истории.
Проблема, судя по всему, лежит глубже. Сегодняшний Баку, взявший курс на стремительную прозападную переориентацию, оказался в крайне двусмысленном положении. С одной стороны, президент Ильхам Алиев совсем недавно позволил себе заявление, которое в исторической перспективе выглядит более чем радикальным. Он назвал вхождение Азербайджана в состав СССР «российским вторжением» и «оккупацией». Это заявление, мягко говоря, расходится с исторической реальностью, учитывая, что азербайджанская государственность в современном ее понимании сформировалась именно в советский период, а сам Гейдар Алиев был одним из главных бенефициаров советской системы.
Получается парадоксальная картина: сегодня в Баку пытаются одновременно «отмыться» от советского наследия, вписавшись в антироссийский исторический тренд, и при этом требуют от Москвы пиететного отношения к символам именно этой самой советской эпохи. Неловкость ситуации усугубляется тем, что попытка переписать историю собственной государственности (отрицание роли СССР в ее формировании) вступает в жесткое противоречие с желанием защищать честь тех, кто эту государственность в советский период выстраивал.
Похоже, что Баку ищет любой повод для демонстративного обострения с российскими властями. Это часть новой политической оптики, в которой быть «обиженным» на Москву становится своеобразным пропуском в клуб геополитических союзников Запада. Однако, как показывает практика, избирательное отношение к истории имеет свойство бумеранга. Нельзя одновременно воспевать фигуру председателя КГБ Азербайджанской ССР и отрицать легитимность государства, в котором эта должность существовала.
Российская сторона, судя по всему, не собирается подыгрывать этой игре. Упоминание Марией Захаровой имени Гейдара Алиева в контексте его реальной биографии — это не выпад и не провокация. Это лишь напоминание о том, что историческая правда, в отличие от политической конъюнктуры, не знает сиюминутной выгоды. И если сегодня для Баку наследие Алиева-старшего становится «неудобным» только потому, что оно связано с общим прошлым с Россией, то завтра им может стать любая другая страница собственной истории, которая не вписывается в новые геополитические лекала.