«Воздух здесь совсем иной. Поднимаешься из знойной долины, где пахнет нагретой пылью и сладкой истомой абрикосовых садов, и вдруг дыхание перехватывает. Воздух редеет, становится колючим, прозрачным и холодным, как горный родник. Легкие жадно ловят эту тонкую, почти разреженную прохладу, и тогда, за последним поворотом каменистой дороги, перед глазами раскрывается оно.
Синеокое озеро Севан.
Это не просто озеро. Это огромная, тяжелая чаша, до краев полная густой, темной лазури. В ней нет той игривой, южной нежности, нет бирюзовой мелководности южных морей. Вода его сурова, глубока и почти черна в тени нависающих гор, и ослепительно, до боли в глазах, синяя там, где бьет отвесный солнечный удар.
Солнце на этой высоте палит немилосердно. Оно не греет — оно белым, жестким плавленым металлом льется с неба, выжигая краски. Но стоит лишь шагнуть в тень от прибрежной скалы, как кожу мгновенно обдает ледяной, влажной истомой, идущей от воды. Пахнет полынью, сухим чабрецом и каким-то особым, минеральным духом остывающего базальта.
Сидишь на берегу, подогнув ноги, на теплых, шершавых камнях, и слушаешь. Вода лижет их с тяжелым, глухим, ритмичным шумом. В этом звуке нет морской суеты, нет пены и треска. Это дыхание древней, библейской земли.
На полуострове, врезавшемся в воду, белеет Севанаванк. Два древних храма из темного и розового туфа кажутся на фоне этих молчаливых, громадных гор совсем маленькими, хрупкими, как птичьи гнезда. Вокруг них, на выжженной траве, стоят хачкары — крест-камни, сплошь покрытые мелкой, ажурной, как старинные армянские ковры, резьбой. Кто высек их? Сколько веков смотрят эти каменные, слепые глаза на воду? Сколько молитв, сколько человеческих слез и надежд впитал этот камень, пока сменялись царства, гибли армии и рассыпались в прах поколения?
Ощущение вечности здесь охватывает с такой щемящей, почти пугающей силой, что становится не по себе. Кажется, что мир был создан именно здесь, на этой высоте, среди этих безмолвных скал, в этом ослепительном, холодном свете.
Вечер на Севане величав и прекрасен. Закат здесь не бывает нежным. Небо мгновенно гаснет, становится цвета темного вина, а потом — густого, бархатного индиго. Горы сближаются, превращаясь в черные, зубчатые стены. И первые звезды вспыхивают так низко, так близко, что кажется: протяни руку, и обожжешь пальцы о их холодный, острый огонь.
Озеро темнеет, сливается с горами, с ночью, становится бездонным и пугающим. И только тот же тяжелый, глухой плеск воды о базальтовые плиты напоминает о том, что ты еще жив, что ты дышишь, что ты — лишь крошечная, трепетная частица этого дивного, жестокого и прекрасного мира».
Не Бунин
Сегодня день нашей величавой синеокой царицы- озера Севан.