РУССКИЙ СЕВЕРВ Обонежье, по старой дороге к Белому морю, – Согиницы. Лес, вода, рубленые храмы. Гвоздя не знали. Говорят скупо, помнят долго.До Согиниц добираешься долго, сперва поездом, потом на попутной, и чем ближе к Важинке, тем хуже дорога. В распутицу и вовсе не проехать. А ведь когда-то и дороги не требовалось: Важинка была судоходной, и весь товар, и люди шли по воде. Река служила тем же, чем теперь служит разбитая грунтовка – связывала деревню с миром.
Церковь Николая Чудотворца рублена в девяносто шестом году семнадцатого столетия. Она на семь лет старше Петербурга. Строили ее, когда на Неве еще ничего не было, одни болота да шведские дозоры. Шатровая, с восьмериком, типичная обонежская постройка. Рядом колокольня, пониже основного храма, шестерик, но поставлена так, что глаз не спотыкается – все вместе, единый ансамбль на излучине. С воды, если подплыть на лодке, вид открывается тот самый, ради которого сюда и едут редкие знатоки. Сруб потемнел от времени и дождей, кое-где мох пророс в пазах. Стоит прямо, не покосилась.
При советской власти в церкви устроили клуб. В большой держали зерно, ссыпали прямо на пол. Одна старуха рассказывала, как ходила сюда печи топить за тринадцать рублей. Две печки тогда стояли, грели клубное помещение. В семидесятых взялись реставрировать. Поставили леса, подновили что могли. Крест на шатре после реставрации упал почти сразу, как ушли мастера. Лет пять или шесть назад нашли его в траве у паперти. Лежит теперь, ждет.
В малой церкви полы меняли. Сделали некрасиво, наспех. Хотели еще утеплять, да кто-то сверху сказал – не трогать. Так и бросили на полдороге. Стоят две печки нетопленые, и пол уже успел покоробиться.
Службы теперь бывают только по большим праздникам. В остальное время дверь заперта на простой амбарный замок. Ключи долго хранились у Людмилы Николаевны, которую здесь все зовут Баба Люся. Потом храм передали под присмотр Смольного собора из Петербурга, и ключи забрали. Баба Люся, впрочем, никуда не делась – зимует в деревне. Зимой в Согиницах, кроме нее, еще два дома живых, и всё. Летом приезжают дачники из Подпорожья, топят бани, чинят покосившиеся заборы. Черные окна пустых изб глядят на реку.
С колокольни видны Важинка и тайга до самого горизонта. Вода, лес, бревенчатые стены. И слышно, как рыба плещет у берега. Вот и все.
Фотографии Александра Моисеева
#РусскийСевер