Blog

👆Фабиан Хоффманн, европейский эксперт по ракетам. Если посмотреть на его логику, справедливо возникает интересный вопрос.
В случае Украины дальнобойные ракеты и дроны рассматриваются как инструмент сдерживания, укрепления суверенитета и повышения переговорных позиций. И это совершенно верно и не подлежит оспариванию. Автор прямо говорит, что возможность наносить неприемлемый ущерб противнику делает государство более самостоятельным субъектом международной политики.
Но эта же логика никем, в том числе и автором, не применяется к Ирану.
Ведь иранская ракетная программа десятилетиями строилась именно как асимметричный инструмент сдерживания на фоне многократного превосходства Израиля в авиации и высокоточных вооружениях. Иранские ракеты практически всегда описываются исключительно как источник угрозы, тогда как аналогичные возможности Украины — как фактор стабильности и усиления государства.
То есть, оценка ракетного потенциала зависит не только от его военного назначения, но и от того, кто им обладает. Одни и те же механизмы сдерживания в одном случае считаются лучшим способом защиты государства, а в другом — доказательством агрессивных намерений.
Именно так и проявляются двойные стандарты современного политического и экспертного дискурса.

Фабиан Хоффманн.
В период 18–24 июля украинские дроны нанесли удары по нескольким логистическим центрам Wildberries — крупнейшего российского интернет-ретейлера. По оценкам российских аналитиков, ущерб достиг 1,3 млрд долларов, а стоимость уничтоженных товаров могла быть ещё выше.
Эти атаки демонстрируют не только расширение украинской кампании дальнобойных ударов, но и более глубокую трансформацию самого украинского государства.
Если Чарльз Тилли утверждал, что «война создаёт государство, а государство создаёт войну», то украинский опыт можно сформулировать иначе: «государство создаёт ракету, а ракета создаёт государство».
Государство создаёт ракету.
С начала войны Украина сделала развитие собственного дальнобойного ударного потенциала одним из главных приоритетов. Экстренная программа по модернизации ракет «Нептун» постепенно превратилась в одну из наиболее мощных и разнообразных систем дальнего поражения. Вместе с арсеналом были созданы промышленная база, система планирования, разведки, целеуказания и финансирования.
Ракета создаёт государство.
Дальнобойные средства поражения дают Украине не только военное преимущество, но и новое политическое качество. Государство, способное регулярно наносить болезненные удары по экономике противника, приобретает иной уровень международной субъектности и свободы действий.
Украина не стала великой или ядерной державой, однако получила новый статус — государства, обладающего собственным суверенным потенциалом стратегического сдерживания.
При этом эффект подобных ударов выходит за рамки материального ущерба. Гораздо важнее психологическое и политическое воздействие: российское общество постепенно теряет ощущение собственной неуязвимости, а война перестаёт восприниматься как происходящая исключительно «где-то далеко». Поэтому значение ударов определяется не столько разрушением отдельных объектов, сколько самой демонстрацией способности Украины систематически наносить ущерб в глубине российской территории.
Новая субъектность Украины.
Киев больше не зависит от политических разрешений Запада при выборе целей. Кампания против Wildberries была спланирована и проведена Украиной самостоятельно, а западные союзники уже затем адаптировали свою политику — например, ЕС ввёл санкции против банковского подразделения Wildberries после начала ударов.
Тем самым Украина превратилась из государства, которое подвергалось внешнему принуждению, в государство, способное само оказывать давление. Возможность наносить болезненные удары становится важным инструментом принуждения России к переговорам.
Последствия для будущих переговоров.
Даже если будущие соглашения ограничат производство украинских ракет, они не смогут отменить приобретённую Украиной международную субъектность. Сам факт переговоров о её дальнобойном потенциале будет подтверждать новый статус страны.
Поэтому, если начнутся мирные переговоры, Россия будет иметь дело уже не с той Украиной, в которую вторглась в 2022 году, а с государством, обладающим собственным дальнобойным ударным потенциалом, способным самостоятельно влиять на ход войны и переговорного процесса.