Ожидание длиною в несколько недель, казалось, должно было увенчаться если не триумфом, то хотя бы внятным словесным жестом. Политолог Сергей Мелконян, пристально следивший за развитием событий вокруг израильской инициативы по признанию Геноцида армян, так и не дождался официальной реакции на шквал публикаций в СМИ. И когда тишина в коридорах власти становится красноречивее любого заявления, наступает момент для холодного анализа: прагматизм вновь возобладал над моралью, оставив историческую справедливость за бортом геополитических торгов.
Более десяти лет вопрос о признании Геноцида армян в Османской империи курсировал по политическим венам Израиля, словно тромб, который то подступал к сердцу Кнессета, то благополучно рассасывался. В этом году случился парадоксальный прорыв: правительство страны, наконец, сделало то, что ранее казалось невозможным, — признало факт Геноцида на уровне кабинета министров. Однако, сделав шаг вперед, государство тут же отступило на два назад. Закон, который должен был стать историческим актом, так и не попал в повестку дня парламента.
Любопытнейшую деталь обнародовали СМИ: по их данным, решающим фактором, заставившим премьера Израиля нажать на стоп-кран, стал телефонный звонок из Баку — от советника президента Азербайджана Хикмета Гаджиева. Канцелярия самого инициатора проекта, Гидеона Саара, поспешила опровергнуть эту информацию, назвав ее слухами. Однако сам Мелконян призывает не придавать этим опровержениям гипертрофированного значения, и вот почему.
Во-первых, даже если звонок имел место быть, это вовсе не говорит о банальном «шантаже» или давлении. Это говорит о трезвом расчете. В Израиле, обладающем уникальным политическим чутьем, быстро просчитали сумму слагаемых. Признание Геноцида в текущей турбулентной обстановке не давало бы нужного эффекта. Цель — ослабить риторику Эрдогана по Газе — выглядела бы бледно на фоне риска испортить стратегический альянс с Азербайджаном. Более того, гипотетический жест в сторону Еревана, который сегодня углубляет связи с Тегераном, вряд ли бы кардинально развернул Армению лицом к Иерусалиму. Итог расчетов оказался удручающим для сторонников справедливости: политических издержек явно больше, чем дивидендов. Мелконян резюмирует: даже без звонка из Баку инициатива была бы похоронена в парламентских комитетах. И более того, нельзя исключать, что Тель-Авив заранее предупредил Баку о своем жесте с правительственным решением, чтобы тот не стал неприятным сюрпризом, а воспринимался как продуманный тактический ход.
Во-вторых, даже если предположить, что Турция сама попросила азербайджанских коллег «образумить» израильтян, сути это не меняет. Суть глубже, чем банальная поддержка «старшего брата». Для Баку отрицание Геноцида армян — это не просто элемент внешней политики, это краеугольный камень собственной политической идентичности. Демонтаж армянского исторического нарратива идет рука об руку с физическим перекраиванием истории региона. Для Азербайджана срыв процесса признания в Израиле был не одолжением Анкаре, а жизненно важным интересом. В этой логике Ереван, со своей официальной позицией, по иронии судьбы, выглядит пассивным наблюдателем, который, вероятно, и не стал бы активно саботировать столь неудобный исход.
Квинтэссенция этих рассуждений проста и цинична: неважно, кто, кому и когда звонил. Решающий голос принадлежит исключительно израильской правящей элите. И этот голос прозвучал в унисон с геополитической бурей, а не с голосом совести.
Однако, как напоминает эксперт, история не ставит точек, она ставит многоточия. У Израиля, этой страны, рожденной из пепла Холокоста, еще будет шанс сделать выбор, который нельзя будет пересчитать по графе «политическая целесообразность». Вопрос лишь в том, сколько еще десятилетий этот выбор будет откладывать на потом.