Первый пост понедельник будет военным, хотя на отслеживание ситуации в сфере развития теории войны и стратегии времени не остается. Работать как прежде в стол или с центрами силы никакого желания.
Но краем глаза зацепил, что теоретиков и практиков войны сейчас интересует следующий вопрос. Каков минимальный размер сухопутных войск, сохраняющих оперативную боеспособность на ТВД против подготовленного противника? Такие войска должны уметь выполнять множество задач по требованию: быть маневренными, обеспечивать себя средствами снабжения, проводить разведку и т. д. Каждая из этих задач требует специализированных подразделений, что снижает общую боевую мощь.
Это далеко не академический вопрос, имеющий важное значение для проектирования структуры будущих армянских войск. Ответ зависит, прежде всего, от противника, сложности географического и прочих ландшафтов. Ключевое слово – сложность.
В монографии по стратегии иррегулярной войны 2015 года я подготовил большое приложение, где предложил опирающуюся на теорию сложных систем модель, которая позволяет проектировать силы, оперирующие на сложном ландшафте против сложного противника. Сделанные выводы во много остаются справедливыми. Развитие войны с тех пор добавило к ним еще один параметр и даже размерность войны – автономные системы оружия. Но это только усилило выводы, сделанные в рамках модели.
Что касается автономных систем оружия, то интересно наблюдать, как геополитические центры силы пытаются справиться с проблемой, когда небольшие страны оказываются в состоянии противостоять или сдерживать их, используя беспилотные системы. Развитие и распространение технологий сделало возможным для небольших стран развернуть большие арсеналы таких систем (от воздушных и баллистических до наземных и морских), способных остановить или сдержать крупную державу.
Мы можем видеть это в противостоянии РФ и Украины, США и Ирана, Китая и Тайваня. Причем все три геополитических центра находятся на разных этапах осмысления и развития проблемы.
Россия находится в состоянии войны с Украиной, которая имеет разработанную стратегию, оперативные и тактические решения, опирающиеся на беспилотные системы — обладает работающей и развивающейся концепцией, которая изменила характер войны. Правда не уверен, что Украина успевает развить теорию – возможно не до нее.
США находятся в тупиковой ситуации в войне против Ирана, который развивал данные способности в течение 20 лет и сейчас активно перенимает опыт украинской войны. Это позволило стране выдерживать стратегические воздушные кампании, сохраняя при этом возможность наносить ответные удары. Иран взял под контроль стратегически важный узел в глобальной экономике, наносит удары и угрожает стратегическим активам региональных союзников США. И США на сегодняшний день не в состоянии что-либо противопоставить Ирану в военной сфере, — нет решений.
Китай сталкивается со страной, способной быстро разработать мощный арсенал беспилотников, используя собственные технологии и производственные возможности и стать потенциальным региональным противовесом любым будущим китайским военным операциям в регионе.
Меня впечатлили последние учения Тайваня в рамках всеобъемлющего подхода к безопасности, когда вся нация училась действовать в условиях военной агрессии Китая в условиях, приближенных к реальным. Когда-нибудь и мы будем учиться так действовать.
Пока что геополитические центры силы не смогли сформировать отклик на решения, которые нашли Украина, Иран и Тайвань. Отклик будет сформирован, говорит военная история, но появятся и новые решения. Это вечное противоборство, и главный вывод, который проходит по всем моим книгам – у небольших стран всегда есть решения, позволяющие сдержать или остановить агрессию центров силы.
Если есть воля к борьбе, есть воля оказывать сопротивление намерениям агрессора. Проблема воли как основополагающая в любом противоборстве.
Ты сражаешься или склоняешь голову и проходишь под мечом агрессора?