Blog

Сима Шайн — старший научный сотрудник израильского Института исследований национальной безопасности (INSS). Она прослужила 17 лет в «Моссаде», 14 из которых возглавляла Отдел исследований и оценки. Позже работала заместителем директора Совета национальной безопасности Израиля, где курировала иранское направление.
Цели войны в Иране не достигнуты.
Спустя пять месяцев после начала конфликта Израиль совсем не добился своих главных целей. По ядерной программе нет никакого прогресса: не заключено соглашение и не демонтирован ядерный потенциал. У Ирана сохраняются делящийся материал, накопленные центрифуги (включая центрифуги нового поколения) и три главных ядерных объекта (Фордо, Натанз и Исфахан), которые в ходе недавнего конфликта не подвергались ударам.
На недостроенном ядерном объекте («Pickaxe Mountain») пока нет ядерного материала, однако Иран де-факто ведет себя так, будто больше не связан Договором о нераспространении ядерного оружия. Найти решение проблемы без дипломатического соглашения в теории можно, но на практике заключение сделки маловероятно из-за крайней радикальности тегеранского режима и колоссального уровня недоверия к США.
Визитом в Вашингтон Нетаньяху преследовал две цели: внутреннеполитическую (показать особые отношения с президентом США накануне октябрьских парламентских выборов) и стратегическую. Премьер-министр не навязывал конкретных решений по Ирану, а лишь обрисовал Трампу плюсы и минусы трех опций: сделки, масштабного удара или сохранения блокады.
Цель ослабить иранский режим для его народного свержения является провалом. Экономика Ирана в катастрофическом состоянии, а режим держится у власти. План «Моссада» (ликвидация верхушки, курдское восстание и народный бунт) был изначально слишком слаб для смены власти. При всем уважении к курдам, не они обрушат Исламскую Республику. Ситуация поэтому крайне сложная.
При этом Махмуд Ахмадинежад не является надежным союзником для Израиля, а Реза Пехлеви не имеет достаточной поддержки внутри страны. Идея с Ахмадинеджадом строилась на совершенно нереалистичных рассуждениях. Тот факт, что у него были проблемы с режимом, не означает, что он был бы готов хоть в чем-то объединиться с Израилем.
Иранский режим стал слабее из-за сокращения военных возможностей, ракет и прокси-сил, и в настоящее время не представляет экзистенциальной угрозы для Израиля. Тем не менее, враждебные намерения сохраняются, и Тегеран по-прежнему способен создавать серьезные проблемы.
Израиль не является независимым в своем принятии решений: Израиль полностью зависит от США, которые сейчас выступают против участия Израиля в войне.
Конечно, ситуация изменилась бы, если бы Иран решил напрямую напасть на Израиль — чего иранцы сейчас очень искусно избегают делать, поскольку не хотят расширения конфликта.
Le Point