Blog

Тигран Григорян, RCDS:
19 марта во время своего брифинга Пашинян заявил, что оппозиционные партии фактически готовят новую войну с Азербайджаном:
«Эти партии и эти круги сначала говорят, что они не против мира, а затем заявляют, что, если придут к власти, начнут пересматривать мирный процесс. Это означает войну — с последствиями для Армении не только в виде территориальных потерь, но и потери суверенитета».
Через несколько дней он усилил это заявление, отметив, что катастрофическая война может начаться уже в сентябре 2026 года, если правящая партия не получит конституционного большинства на выборах.
Это не первый случай, когда Пашинян использует угрозу войны. В марте 2024 года, когда начался спорный процесс делимитации, Пашинян встретился с жителями села Воскепар и заявил, что если четыре села не будут переданы Азербайджану, война начнётся уже к концу недели. Многие провластные акторы повторяли этот нарратив, утверждая, что отказ от таких уступок приведёт к эскалации и ещё большим территориальным потерям.
Теперь, когда подобная риторика вновь появилась в предвыборный период, она несёт значительные риски.
Манипулирование общественными страхами — распространённая тактика среди автократов и потенциальных автократов. Близким и актуальным примером для Армении является Грузия, где правящая партия использовала аналогичные нарративы, представляя оппозицию частью «глобальной партии войны».
Если на кону, как утверждается, стоит не просто смена власти, а суверенитет или территориальная целостность страны, демократические нормы легко отходят на второй план. В 1996 году, например, российские олигархические элиты обеспечили переизбрание крайне непопулярного президента Бориса Ельцина, оправдывая свои действия необходимостью предотвратить возвращение коммунистов — независимо от ущерба для демократического процесса. Этот эпизод в итоге способствовал авторитарному повороту России и приходу к власти лидера, такого как Владимир Путин.
В последние годы правящая партия «Гражданский договор» позиционирует себя как гарант суверенитета, представляя оппонентов как проводников внешних интересов. Использование правоохранительных органов и судебной системы в политических вопросах — включая конфронтацию с Армянской апостольской церковью — всё чаще объяснялось необходимостью защиты государства от внешнего вмешательства.
В этом контексте заявления Никола Пашиняна о неизбежности войны в случае поражения правящей партии вписываются в нарратив суверенитета и повышают политические ставки, создавая пространство для оправдания жёстких политических решений.
Одновременно подобная риторика ставит под вопрос устойчивость мирного процесса. Несмотря на прежние заявления о необратимости мира после Вашингтонского саммита, новые высказывания показывают, что стабильность увязывается с получением правящей партией конституционного большинства и возможностью провести новую конституцию, необходимую для подписания мирного договора с Азербайджаном. Такая логика также может быть использована Азербайджаном для затягивания переговоров или усиления давления на Армению, особенно если конституционное большинство не будет достигнуто.
В конечном счёте инструментализация общественных страхов Пашиняном ради узкополитической выгоды не является уникальным явлением, но она глубоко проблематична. Она усиливает поляризацию политической среды, которая доминирует в Армении уже многие годы, и отвлекает внимание от содержательных дискуссий о будущем страны. Она превращает электоральную конкуренцию в форму политического шантажа и подрывает целостность демократического процесса.
Более того, связывая перспективы мира с судьбой одной политической партии — и фактически одного человека — она делает всю мирную повестку хрупкой и неустойчивой.
OC Media