Blog

Но Кочарян — далеко не единственный, кого настигла «пограничная фильтрация». Всего неделей ранее, 9 июня, под уголовное преследование попал бизнесмен Гагик Царукян, лидер партии «Процветающая Армения» (которая, к слову, не сумела преодолеть 4-процентный барьер на выборах). Ему инкриминируют неуплату налогов в особо крупном размере, а в качестве меры пресечения избрали запрет на выезд. Схожую участь разделил Нарек Карапетян — племянник лидера блока «Сильная Армения» Самвела Карапетяна, который сейчас находится под домашним арестом. Нарек пытался пересечь грузинскую границу, но был остановлен на месте.

Что стоит за этой цепочкой ограничений? Официально — «следственные действия» и «профилактика уклонения от правосудия». Неофициально — чистая политика. Напомним, что парламентские выборы 7 июня завершились победой пашиняновского «Гражданского договора» (49,75% и 64 мандата из 105), однако оппозиционные блоки Карапетяна (23,3%) и Кочаряна (9,9%) получили в сумме более трети голосов. Более полумиллиона избирателей поддержали силы, открыто критикующие действующую власть. И теперь, как считают эксперты, Пашинян методично вырезает под корень любую возможность для консолидации оппонентов — даже если для этого приходится блокировать их физическое перемещение.
Научный сотрудник Института Кавказа Грант Микаэлян прямо заявляет: задержания на границе — это механизм политического давления, а не борьба с преступностью. Никаких судебных вердиктов по этим делам нет, только затянутые следственные процедуры, которые «напрямую курируются властью». По его словам, при Пашиняне судебная система окончательно утратила независимость, и любые правовые аргументы превратились в ширму для сведения счетов.

Сам премьер не скрывает своих намерений. В предвыборных речах он обещал, что Кочарян, Царукян и Самвел Карапетян «будут сломлены», а их имущество — перераспределено. «Вы будете мечтать о побеге из Армении, но у вас не будет такой возможности», — цитировали Пашиняна местные СМИ. Он открыто говорит о тюремных сроках для лидеров оппозиции, обвиняя их в подкупе избирателей. Добавим к этому давление Антикоррупционного комитета во главе с Артуром Наапетяном, который уже обратился к министру юстиции с требованием запретить участие в выборах партиям, уличённым в «предвыборных взятках». Очевидно, что под эту формулировку можно подвести любого неугодного.

Но жесткие методы — палка о двух концах, предупреждают аналитики. Ведущий научный сотрудник ИМИ МГИМО Николай Силаев отмечает, что чем сильнее давление, тем выше вероятность обратного эффекта. «За оппозиционные партии проголосовало более полумиллиона человек — это серьёзный ресурс. Если их лидеров продолжат душить, протестный потенциал будет только расти», — рассуждает он. Силаев также связывает внутреннюю напряжённость с внешним фактором — ухудшением армяно-российских отношений. Россия остаётся главным торговым партнёром и ключевым направлением для трудовой миграции, и если экономические связи продолжат рваться, это сыграет на руку оппозиции, которая уже критикует Пашиняна за однобокую прозападную ориентацию.

Армения оказалась на перепутье. С одной стороны — стремление Еревана угодить Вашингтону и Брюсселю, что выливается в совместные учения Eagle Partner и демонстративный разрыв с ОДКБ. С другой — внутренний авторитарный дрейф, когда победившая партия начинает систематически выдавливать несогласных, используя административный ресурс и правоохранительную систему как дубину. Запреты на выезд, возобновлённые старые уголовные дела (как в случае с Кочаряном по событиям 2008 года), блокировка границ для родственников оппозиционеров — всё это рисует картину страны, где демократические процедуры существуют лишь на бумаге.
«Сидеть на двух стульях невозможно», — резюмирует Силаев, имея в виду попытки Пашиняна одновременно сохранить остатки связей с Москвой и угодить Западу. Но внутри страны это балансирование оборачивается ужесточением режима. Власть, чувствуя шаткость своего положения, предпочитает запирать оппонентов в клетке географических границ, вместо того чтобы искать политический диалог. Однако история учит: запретный выезд — это не победа, а лишь отсрочка конфликта, который рано или поздно выплеснется на улицы. И тогда «демократический концлагерь» может обернуться новой революцией — той самой, против которой так отчаянно пытается удержаться нынешний премьер.