Ситуация в Северо-Восточной Сирии: фаза распада курдского контроля
1. Политико-военное решение курдского командования
По сообщениям военного аналитика Tom Cooper, генерал Мазлум Абди подписал соглашение, которое по факту означает капитуляцию структур РПК в Сирии и приказ на разоружение.
Это решение не было принято консенсусно: часть полевых подразделений отказалась подчиняться и продолжила боевые действия.
Ключевой эффект:
единое командование курдских сил де-факто разрушено → началась фрагментация и автономные очаги сопротивления.
2. Эскалация на местах: Хасака и племенной фактор
На фоне распада вертикали управления фиксируются сообщения о:
• зачистках в районе Хасаки;
• вооружённых столкновениях между отрядами РПК и местным арабским населением;
• участии около 11 арабских племён, поднявших восстание против курдского контроля.
Даже если цифры жертв требуют верификации, сам факт межобщинного насилия указывает на переход конфликта в фазу локальной гражданской войны.
Стратегическое значение:
РПК теряет не только военное превосходство, но и социальную опору на местах.
3. Наступление сирийской армии и изменение баланса сил
После установления контроля над Раккой, Табкой, Дейр-эз-Зором и ключевыми нефтегазовыми районами, сирийская армия:
• соединилась с поддерживаемой Турцией Сирийской национальной армией в районе Айн-Иссы;
• начала продвижение в сторону Хасаки как с запада, так и с юга.
Цель Дамаска:
как можно быстрее восстановить контроль над северо-востоком, чтобы:
• предотвратить масштабные акты мести;
• ликвидировать вакуум власти;
• не допустить самоуправляемых зон насилия.
4. Поведение США: очередной сценарий «контролируемого ухода»
Американский контингент не предпринимает активных действий для защиты РПК / ПДС / СДС.
Это укладывается в устойчивый паттерн политики США:
• поддержка — до момента стратегической целесообразности;
• отсутствие обязательств в момент системного кризиса союзника.
Вероятная интерпретация:
существует негласная договорённость между Дамаском и внешними игроками о «мягком демонтаже» курдского проекта автономии.
5. Израильский фактор: ожидания и разочарование
Бывший пресс-секретарь YPG/РПК/СДС Мустафа Бали публично заявил о разочаровании в Израиль, на который в курдской среде возлагались надежды как на регионального защитника.
Аналогичную риторику озвучил и командир РПК Сіпан Хамо.
Реальность:
Израиль действует строго в логике собственных приоритетов (Иран, Хезболла, стратегическая глубина) и не рассматривает курдский фактор в Сирии как объект прямой военной защиты.
6. Итоговый вывод
Северо-Восточная Сирия вступила в фазу:
• демонтажа курдской квази-государственности;
• перераспределения контроля между Дамаском, Турцией и племенными структурами;
• окончательного выхода США из роли гаранта курдской безопасности.
Ключевой урок:
курдский проект в Сирии оказался стратегически зависимым от внешних гарантий, которые в критический момент не были подтверждены действиями.
1. Политико-военное решение курдского командования
По сообщениям военного аналитика Tom Cooper, генерал Мазлум Абди подписал соглашение, которое по факту означает капитуляцию структур РПК в Сирии и приказ на разоружение.
Это решение не было принято консенсусно: часть полевых подразделений отказалась подчиняться и продолжила боевые действия.
Ключевой эффект:
единое командование курдских сил де-факто разрушено → началась фрагментация и автономные очаги сопротивления.
2. Эскалация на местах: Хасака и племенной фактор
На фоне распада вертикали управления фиксируются сообщения о:
• зачистках в районе Хасаки;
• вооружённых столкновениях между отрядами РПК и местным арабским населением;
• участии около 11 арабских племён, поднявших восстание против курдского контроля.
Даже если цифры жертв требуют верификации, сам факт межобщинного насилия указывает на переход конфликта в фазу локальной гражданской войны.
Стратегическое значение:
РПК теряет не только военное превосходство, но и социальную опору на местах.
3. Наступление сирийской армии и изменение баланса сил
После установления контроля над Раккой, Табкой, Дейр-эз-Зором и ключевыми нефтегазовыми районами, сирийская армия:
• соединилась с поддерживаемой Турцией Сирийской национальной армией в районе Айн-Иссы;
• начала продвижение в сторону Хасаки как с запада, так и с юга.
Цель Дамаска:
как можно быстрее восстановить контроль над северо-востоком, чтобы:
• предотвратить масштабные акты мести;
• ликвидировать вакуум власти;
• не допустить самоуправляемых зон насилия.
4. Поведение США: очередной сценарий «контролируемого ухода»
Американский контингент не предпринимает активных действий для защиты РПК / ПДС / СДС.
Это укладывается в устойчивый паттерн политики США:
• поддержка — до момента стратегической целесообразности;
• отсутствие обязательств в момент системного кризиса союзника.
Вероятная интерпретация:
существует негласная договорённость между Дамаском и внешними игроками о «мягком демонтаже» курдского проекта автономии.
5. Израильский фактор: ожидания и разочарование
Бывший пресс-секретарь YPG/РПК/СДС Мустафа Бали публично заявил о разочаровании в Израиль, на который в курдской среде возлагались надежды как на регионального защитника.
Аналогичную риторику озвучил и командир РПК Сіпан Хамо.
Реальность:
Израиль действует строго в логике собственных приоритетов (Иран, Хезболла, стратегическая глубина) и не рассматривает курдский фактор в Сирии как объект прямой военной защиты.
6. Итоговый вывод
Северо-Восточная Сирия вступила в фазу:
• демонтажа курдской квази-государственности;
• перераспределения контроля между Дамаском, Турцией и племенными структурами;
• окончательного выхода США из роли гаранта курдской безопасности.
Ключевой урок:
курдский проект в Сирии оказался стратегически зависимым от внешних гарантий, которые в критический момент не были подтверждены действиями.
Թողնել պատասխան