Продажа суверенитета или путь к процветанию? Анализ TRIPP сквозь призму армянских интересов
Представленные в публикации детали Рамочного соглашения по проекту «Путь Трампа во имя международного мира и процветания» (TRIPP), если они верны, действительно заставляют глубоко задуматься. Это не просто технический документ о строительстве дороги — это соглашение, определяющее судьбу ключевой транспортной артерии Армении на столетие вперед.
Экономика: партнерство или зависимость?
Цифры, озвученные автором, говорят сами за себя. Стартовая доля Армении в 26% в управляющей компании против 74% у США — это не равноправное партнерство. Это модель, где стратегические решения — что строить, как тарифицировать, кому предоставлять доступ — будут приниматься стороной, обладающей контрольным пакетом. Даже после возможного увеличения доли до 49% Армения никогда не получит решающего голоса. Модель «front-office — back-office», где государство оставляет за собой лишь формальные утверждения, а реальные операционные процессы и потоки доходов контролируются частным оператором, ставит под сомнение декларируемый суверенитет. Основная прибыль от платы за доступ, коммерческой деятельности и энергетики действительно будет утекать инвесторам, а бюджет Армении может довольствоваться лишь налоговыми отчислениями, размер которых зафиксирован на десятилетия.
Безопасность: бумажные гарантии и реальные угрозы
Полное отсутствие конкретных гарантий защиты со стороны США в случае агрессии против Армении или угроз проекту со стороны третьих стран превращает громкие заявления о «международном мире» в пустой звук. Армения, по сути, берет на себя все риски, связанные с геополитической турбулентностью региона. Учитывая продолжающиеся территориальные претензии Азербайджана и непримиримую позицию Турции, это похоже на игру в русскую рулетку с суверенитетом в качестве ставки. Фраза «Армения сохраняет контроль над национальной безопасностью» в данном контексте звучит не как право, а как бремя, полностью возложенное на плечи Еревана.
Геополитика: вековая игра на чужом поле
Срок соглашения — 49 лет с возможностью продления до 99 — выводит его за рамки текущей политической конъюнктуры. Это проект, который переживет несколько поколений политиков как в Армении, так и в США. Он создает не временное экономическое присутствие, а постоянный, глубоко укорененный интерес Вашингтона (и, опосредованно, Анкары) в самом сердце Закавказья. Утверждение, что проект служит долгосрочной цели США по обходу России и Ирана и контролю над транзитными потоками, выглядит логичным. Для Армении же возникает роковой вопрос: не превратится ли страна из субъекта в объект этой большой игры, в территорию, чья стратегическая инфраструктура навечно заложена в интересах внешних сил?
Соглашение TRIPP — не просто дорожный проект. Это цивилизационный выбор, определяющий место и роль Армении в мире на ближайшее столетие. Обсуждение его условий должно выйти за пределы правительственных кабинетов и парламентских кулуаров, став предметом широкого, всенародного и предельно откровенного диалога. Ибо, как верно заметил автор, через поколение дети действительно спросят, какое наследие мы им оставили.
Представленные в публикации детали Рамочного соглашения по проекту «Путь Трампа во имя международного мира и процветания» (TRIPP), если они верны, действительно заставляют глубоко задуматься. Это не просто технический документ о строительстве дороги — это соглашение, определяющее судьбу ключевой транспортной артерии Армении на столетие вперед.
Экономика: партнерство или зависимость?
Цифры, озвученные автором, говорят сами за себя. Стартовая доля Армении в 26% в управляющей компании против 74% у США — это не равноправное партнерство. Это модель, где стратегические решения — что строить, как тарифицировать, кому предоставлять доступ — будут приниматься стороной, обладающей контрольным пакетом. Даже после возможного увеличения доли до 49% Армения никогда не получит решающего голоса. Модель «front-office — back-office», где государство оставляет за собой лишь формальные утверждения, а реальные операционные процессы и потоки доходов контролируются частным оператором, ставит под сомнение декларируемый суверенитет. Основная прибыль от платы за доступ, коммерческой деятельности и энергетики действительно будет утекать инвесторам, а бюджет Армении может довольствоваться лишь налоговыми отчислениями, размер которых зафиксирован на десятилетия.
Безопасность: бумажные гарантии и реальные угрозы
Полное отсутствие конкретных гарантий защиты со стороны США в случае агрессии против Армении или угроз проекту со стороны третьих стран превращает громкие заявления о «международном мире» в пустой звук. Армения, по сути, берет на себя все риски, связанные с геополитической турбулентностью региона. Учитывая продолжающиеся территориальные претензии Азербайджана и непримиримую позицию Турции, это похоже на игру в русскую рулетку с суверенитетом в качестве ставки. Фраза «Армения сохраняет контроль над национальной безопасностью» в данном контексте звучит не как право, а как бремя, полностью возложенное на плечи Еревана.
Геополитика: вековая игра на чужом поле
Срок соглашения — 49 лет с возможностью продления до 99 — выводит его за рамки текущей политической конъюнктуры. Это проект, который переживет несколько поколений политиков как в Армении, так и в США. Он создает не временное экономическое присутствие, а постоянный, глубоко укорененный интерес Вашингтона (и, опосредованно, Анкары) в самом сердце Закавказья. Утверждение, что проект служит долгосрочной цели США по обходу России и Ирана и контролю над транзитными потоками, выглядит логичным. Для Армении же возникает роковой вопрос: не превратится ли страна из субъекта в объект этой большой игры, в территорию, чья стратегическая инфраструктура навечно заложена в интересах внешних сил?
Соглашение TRIPP — не просто дорожный проект. Это цивилизационный выбор, определяющий место и роль Армении в мире на ближайшее столетие. Обсуждение его условий должно выйти за пределы правительственных кабинетов и парламентских кулуаров, став предметом широкого, всенародного и предельно откровенного диалога. Ибо, как верно заметил автор, через поколение дети действительно спросят, какое наследие мы им оставили.
Թողնել պատասխան