“Небесная армия” или политический инструмент? Разбираем новую риторику Пашиняна с экспертом
Премьер-министр Армении Никол Пашинян, выступая на памятном мероприятии, ввёл в публичное пространство новый эмоциональный термин — «небесная армия». Официально он отсылает к памяти павших военнослужащих. Однако за поэтичной формулировкой может скрываться конкретный политический смысл, связанный с переосмыслением роли и задач армянской армии в свете последних геополитических изменений, считает аналитик Акоп Бадалян.
— Как вы расцениваете использование Николом Пашиняном термина «небесная армия»? Это дань памяти или политический месседж?
— Безусловно, сам по себе этот термин трогает сердца и на эмоциональном уровне воспринимается как почтение к подвигу павших. Но Никол Пашинян — политик, и он занимается политикой. Его «изобретённый» термин носит сугубо политический характер. В его подтексте я вижу логичное продолжение той концепции, которую премьер-министр последовательно проводит: разделение вооружённых сил на части, условно соответствующие концепциям «реальной», сегодняшней Армении в её международно-признанных границах и «исторической» Армении, включавшей Нагорный Карабах (Арцах).
— То есть вы считаете, что «небесная армия» — это не просто метафора?
— Именно. Если смотреть только сквозь призму эмоций, то это просто образ, объединяющий погибших героев. Но в политическом ключе Пашинян делает тонкое, но крайне важное разделение. Он характеризует как «небесную» ту военную силу, в чьи боевые задачи — и это было одной из приоритетных целей — входила защита арцахского крыла системы безопасности Республики Армения. Таким образом, прошлая миссия армии, связанная с Карабахом, как бы возводится в символический, почти метафизический статус, в то время как «земная», реальная армия должна, следуя его логике, сосредоточиться на новых задачах в новых границах.
— Есть ли в предыдущих заявлениях Пашиняна подтверждение такой трактовки?
— Безусловно. Достаточно вспомнить его программное обращение от 18 августа 2025 года, где в контексте курса на «попечительство мира» он предельно прозрачно говорил о необходимости изменения даже форм и содержания чествования памяти погибших. Речь шла о переформатировании публичной исторической политики и памяти. Введение термина «небесная армия» идеально встраивается в эту линию: это способ почтить память, но при этом аккуратно отделить «тот» период, «ту» войну и «тех» солдат от современных и будущих задач вооружённых сил, которые, как настаивает власть, должны быть полностью пересмотрены. Это часть большой и болезненной переоценки ценностей, которую проводит правительство.
Премьер-министр Армении Никол Пашинян, выступая на памятном мероприятии, ввёл в публичное пространство новый эмоциональный термин — «небесная армия». Официально он отсылает к памяти павших военнослужащих. Однако за поэтичной формулировкой может скрываться конкретный политический смысл, связанный с переосмыслением роли и задач армянской армии в свете последних геополитических изменений, считает аналитик Акоп Бадалян.
— Как вы расцениваете использование Николом Пашиняном термина «небесная армия»? Это дань памяти или политический месседж?
— Безусловно, сам по себе этот термин трогает сердца и на эмоциональном уровне воспринимается как почтение к подвигу павших. Но Никол Пашинян — политик, и он занимается политикой. Его «изобретённый» термин носит сугубо политический характер. В его подтексте я вижу логичное продолжение той концепции, которую премьер-министр последовательно проводит: разделение вооружённых сил на части, условно соответствующие концепциям «реальной», сегодняшней Армении в её международно-признанных границах и «исторической» Армении, включавшей Нагорный Карабах (Арцах).
— То есть вы считаете, что «небесная армия» — это не просто метафора?
— Именно. Если смотреть только сквозь призму эмоций, то это просто образ, объединяющий погибших героев. Но в политическом ключе Пашинян делает тонкое, но крайне важное разделение. Он характеризует как «небесную» ту военную силу, в чьи боевые задачи — и это было одной из приоритетных целей — входила защита арцахского крыла системы безопасности Республики Армения. Таким образом, прошлая миссия армии, связанная с Карабахом, как бы возводится в символический, почти метафизический статус, в то время как «земная», реальная армия должна, следуя его логике, сосредоточиться на новых задачах в новых границах.
— Есть ли в предыдущих заявлениях Пашиняна подтверждение такой трактовки?
— Безусловно. Достаточно вспомнить его программное обращение от 18 августа 2025 года, где в контексте курса на «попечительство мира» он предельно прозрачно говорил о необходимости изменения даже форм и содержания чествования памяти погибших. Речь шла о переформатировании публичной исторической политики и памяти. Введение термина «небесная армия» идеально встраивается в эту линию: это способ почтить память, но при этом аккуратно отделить «тот» период, «ту» войну и «тех» солдат от современных и будущих задач вооружённых сил, которые, как настаивает власть, должны быть полностью пересмотрены. Это часть большой и болезненной переоценки ценностей, которую проводит правительство.
Թողնել պատասխան