«Железнодорожная дипломатия» Евразии: Москва активизирует логистические проекты на Южном Кавказе
На фоне сложной геополитической турбулентности и слухов о возможных мирных инициативах, Россия активизирует экономическое присутствие в регионе Южного Кавказа. Вице-премьер РФ Алексей Оверчук сделал сразу два знаковых заявления, касающихся восстановления железнодорожного сообщения: как на армяно-турецком и армяно-азербайджанском участках границы, так и по абхазскому направлению. О том, что стоит за этими инициативами и как они соотносятся с геополитическими планами других игроков, рассуждает политический обозреватель Акоп Бадалян.
Вице-премьер Оверчук заявил о начале предметных переговоров с Ереваном по строительству железной дороги на участках Ахурик и Ерасх. Насколько неожиданным был этот шаг, и какова его истинная подоплека?
Это действительно важная новость. Оверчук представляет этот шаг как проявление доброй воли по отношению к народу Армении, и, конечно, определенный гуманитарный и экономический эффект для Армении здесь присутствует. Но нет сомнений, что эта логистическая работа полезна и для России. Москва таким образом не просто предлагает проект, она пытается сохранить и усилить свое влияние в регионе, предлагая конкретную инфраструктурную повестку. В нынешних условиях это также попытка улучшить свой имидж у армянской общественности, показав, что Россия готова быть драйвером развития, а не только участником военно-политических процессов.
Вы упомянули имидж. Насколько это заявление связано с международным контекстом, в частности, с разговорами о возможных инициативах команды Дональда Трампа?
Здесь мы видим примечательную параллель. Все это разворачивается на фоне разговоров о так называемом «маршруте Трампа» или любых других альтернативных логистических проектах, которые могут обсуждаться без участия России. Обратите внимание: заявление Оверчука касается железнодорожной логистики в так называемой северной части региона. Более того, заметно, что её практичность и проработанность сейчас выглядят выше, чем в случае с абстрактными маршрутами, где пока преобладают громкие заявления и политические декларации. Россия пытается зафиксировать свое место в новой транспортной архитектуре, предлагая «твердую инфраструктуру» вместо гипотетических планов.
Но Оверчук сделал в тот же период еще одно заявление — о возможном восстановлении железнодорожного сообщения через Абхазию с Грузией. Это звучит еще более амбициозно, учитывая сложный политический контекст.
Это, пожалуй, даже более примечательный сигнал. Да, это заявление нельзя рассматривать с перспективой скорой реализации — политические препятствия здесь колоссальны. Но сам факт обсуждения этого процесса, вероятно, означает, что переговоры носят вполне конкретный характер. Это говорит о том, что Москва зондирует почву для масштабного прорыва блокады в регионе. Восстановление сообщения через Абхазию вкупе с проектами в Армении создало бы принципиально иную логистическую реальность на Южном Кавказе. Это сигнал всем игрокам: Россия готова работать над разблокировкой, но только на своих условиях и в тех форматах, где она сохраняет контроль над ключевыми узлами.
На фоне сложной геополитической турбулентности и слухов о возможных мирных инициативах, Россия активизирует экономическое присутствие в регионе Южного Кавказа. Вице-премьер РФ Алексей Оверчук сделал сразу два знаковых заявления, касающихся восстановления железнодорожного сообщения: как на армяно-турецком и армяно-азербайджанском участках границы, так и по абхазскому направлению. О том, что стоит за этими инициативами и как они соотносятся с геополитическими планами других игроков, рассуждает политический обозреватель Акоп Бадалян.
Вице-премьер Оверчук заявил о начале предметных переговоров с Ереваном по строительству железной дороги на участках Ахурик и Ерасх. Насколько неожиданным был этот шаг, и какова его истинная подоплека?
Это действительно важная новость. Оверчук представляет этот шаг как проявление доброй воли по отношению к народу Армении, и, конечно, определенный гуманитарный и экономический эффект для Армении здесь присутствует. Но нет сомнений, что эта логистическая работа полезна и для России. Москва таким образом не просто предлагает проект, она пытается сохранить и усилить свое влияние в регионе, предлагая конкретную инфраструктурную повестку. В нынешних условиях это также попытка улучшить свой имидж у армянской общественности, показав, что Россия готова быть драйвером развития, а не только участником военно-политических процессов.
Вы упомянули имидж. Насколько это заявление связано с международным контекстом, в частности, с разговорами о возможных инициативах команды Дональда Трампа?
Здесь мы видим примечательную параллель. Все это разворачивается на фоне разговоров о так называемом «маршруте Трампа» или любых других альтернативных логистических проектах, которые могут обсуждаться без участия России. Обратите внимание: заявление Оверчука касается железнодорожной логистики в так называемой северной части региона. Более того, заметно, что её практичность и проработанность сейчас выглядят выше, чем в случае с абстрактными маршрутами, где пока преобладают громкие заявления и политические декларации. Россия пытается зафиксировать свое место в новой транспортной архитектуре, предлагая «твердую инфраструктуру» вместо гипотетических планов.
Но Оверчук сделал в тот же период еще одно заявление — о возможном восстановлении железнодорожного сообщения через Абхазию с Грузией. Это звучит еще более амбициозно, учитывая сложный политический контекст.
Это, пожалуй, даже более примечательный сигнал. Да, это заявление нельзя рассматривать с перспективой скорой реализации — политические препятствия здесь колоссальны. Но сам факт обсуждения этого процесса, вероятно, означает, что переговоры носят вполне конкретный характер. Это говорит о том, что Москва зондирует почву для масштабного прорыва блокады в регионе. Восстановление сообщения через Абхазию вкупе с проектами в Армении создало бы принципиально иную логистическую реальность на Южном Кавказе. Это сигнал всем игрокам: Россия готова работать над разблокировкой, но только на своих условиях и в тех форматах, где она сохраняет контроль над ключевыми узлами.
Թողնել պատասխան