Сообщается, что Трамп “рассматривает ограниченный удар по Ирану, чтобы принудить его к ядерной сделке, а в случае отказа, наращивать эскалацию до согласия Тегерана или падения режима”.
Сама сделка неприемлема для Ирана. Она предполагает полный отказ от ядерной программы в обмен лишь на отсутствие новых санкций — без снятия действующих. При том что санкционное давление уже серьёзно подрывает экономику, Тегеран не получает выхода из тупика.
Попытка ограниченного удара уже предпринималась. Иран тогда ответил символическим ударом по пустой базе и дал понять, что дальнейшие атаки встретят жёсткий ответ. Уступка под угрозой силы, по мнению Тегерана, лишь приведёт к новым требованиям, например, по ракетной программе, которая остаётся его главным средством сдерживания. Потеря этого инструмента сделает Иран более уязвимым и не завершит конфронтацию.
Если стратегия США — усиливать давление до капитуляции, а капитуляция для Ирана невозможна, то стимулом становится немедленный ответ. Тегеран может повысить цену конфликта: перекрыть Ормузский пролив, ударить по нефтяной инфраструктуре, спровоцировать скачок цен и инфляцию в США, а также атаковать американские объекты в регионе и американский флот, вынуждая Вашингтон выбирать между компромиссом и затяжной войной вместо быстрой победы.
Это крайне рискованный путь, но, по расчётам Тегерана, менее опасный, чем принятие капитуляционной сделки.
Ядерная и ракетная программы в Иране воспринимаются как достижение государства в целом, а не только нынешнего режима и рассматривается как общенациональное достояние. В их развитии участвовали разные поколения специалистов и широкие государственные институты. В общественном дискурсе они подаются как символ технологического суверенитета и независимости. Даже при смене власти внутри страны маловероятно, что новое руководство добровольно согласится на полный демонтаж того, что воспринимается как общенациональное достояние и ключевой элемент оборонного потенциала.
Сама сделка неприемлема для Ирана. Она предполагает полный отказ от ядерной программы в обмен лишь на отсутствие новых санкций — без снятия действующих. При том что санкционное давление уже серьёзно подрывает экономику, Тегеран не получает выхода из тупика.
Попытка ограниченного удара уже предпринималась. Иран тогда ответил символическим ударом по пустой базе и дал понять, что дальнейшие атаки встретят жёсткий ответ. Уступка под угрозой силы, по мнению Тегерана, лишь приведёт к новым требованиям, например, по ракетной программе, которая остаётся его главным средством сдерживания. Потеря этого инструмента сделает Иран более уязвимым и не завершит конфронтацию.
Если стратегия США — усиливать давление до капитуляции, а капитуляция для Ирана невозможна, то стимулом становится немедленный ответ. Тегеран может повысить цену конфликта: перекрыть Ормузский пролив, ударить по нефтяной инфраструктуре, спровоцировать скачок цен и инфляцию в США, а также атаковать американские объекты в регионе и американский флот, вынуждая Вашингтон выбирать между компромиссом и затяжной войной вместо быстрой победы.
Это крайне рискованный путь, но, по расчётам Тегерана, менее опасный, чем принятие капитуляционной сделки.
Ядерная и ракетная программы в Иране воспринимаются как достижение государства в целом, а не только нынешнего режима и рассматривается как общенациональное достояние. В их развитии участвовали разные поколения специалистов и широкие государственные институты. В общественном дискурсе они подаются как символ технологического суверенитета и независимости. Даже при смене власти внутри страны маловероятно, что новое руководство добровольно согласится на полный демонтаж того, что воспринимается как общенациональное достояние и ключевой элемент оборонного потенциала.
Թողնել պատասխան