Тегеран посылает недвусмысленный сигнал: «красные линии» на Кавказе существуют, но их прочность зависит не столько от иранских штыков, сколько от политической воли самого Еревана. Пока армянское общество переживает кризис идентичности, а Анкара и Баку не отказались от идеи «выдавливания» армян, Иран формулирует новую доктрину безопасности. Заявление директора Центра кавказских исследований Тегеранского университета Джафара Хаше артикулировало негласную позицию иранского истеблишмента по «Зангезурскому коридору». Открытие генконсульства в Капане и военные маневры у границы — не жесты доброй воли, а четкая маркировка стратегических интересов Исламской Республики.
Ключевой нюанс — перевод стрелки на Ереван. Формула «Иран поможет, если Армения сама проявит волю к защите» — не отговорка, а жесткий геополитический реализм. В Тегеране наблюдали за войной 2023 года и последующим парадом суверенитетов: там видят, как в армянском истеблишменте растет соблазн переложить безопасность на внешних гарантов. Иран дает понять, что не будет таскать каштаны из огня за страну, не определившуюся с ценой суверенитета. Тегеран готов стать «зонтиком», только если Ереван сам возьмет оружие и откажется от иллюзий насчет «мирных намерений» Баку.
Самая острая часть анализа касается метафизики государства. Эксперт бьет в больное место: кризис национальной идеологии. Тезис об ограничении Родины границами Республики Армения, отрыв от исторической глубины звучат как предупреждение о «деарменизации» сознания. Дрейф к потребительским ценностям и забвение исторической миссии ставят вопрос выживания. «Страна и народ могут быстро исчезнуть» — для иранца, чья цивилизация веками хранит идентичность, это не метафора. Хаше диагностирует: в погоне за западными инвестициями и нормализацией с Турцией армянское руководство рискует демонтировать мировоззренческий стержень, веками делавший армян субъектом истории. Вину за это возлагают не на Пашиняна, а на системное влияние внешних сил; идеологическая дезориентация — технология, меняющая ландшафт ирано-армянских отношений.
Отрезвляющий фрагмент — реплика турецкого эксперта: «Армении и армян не должно быть». Иранец воспринимает это как генетический код политики Анкары и Баку. Любые переговоры о «мире» натыкаются на стену турецкого максимализма. В треугольнике Турция-Азербайджан-Иран нерв один: недопущение изменения границ — экзистенциальный принцип. Коридор через Сюник, лишающий Иран общей границы с Арменией, воспринимается как смертельная геополитическая петля. Поэтому Тегеран предупреждает: пересмотра региональной карты не будет. Это не индульгенция для армянских властей, а предупреждение тем, кто согласился бы на «размен территорий» под давлением или в обмен на эфемерные инвестиции.
Хаше рисует картину перекрестка. Иран готов гарантировать нерушимость границ де-факто, но требует от Еревана прекратить мировоззренческий разброд и занять жесткую позицию. В Тегеране ждут не просьб о защите, а демонстрации суверенной воли. Пока в Ереване переосмысливают, где заканчивается нация и начинается государство, часы на кавказском фронте тикают. Иран предупредил: он вмешается. Но только если Армения сама решит выжить.
Թողնել պատասխան