О проигранной США и Израилем иранской войне. Вчера произошло изменение качества, которое надо зафиксировать.
Однако прежде надо сказать о прагматичной выверенной политике Ирана в войне, когда просчитываются все возможные сценарии и затем в результате дискуссий внутри власти принимается решение — с одной стороны войны.
С другой стороны – эмоциональные решения, выстроенные на оторванных от реальности эгоистичных желаниях и целях одного политика – президента США. Роль личности в истории, когда один политик в состоянии обрушить глобальную военную мощь США и нанести ущерб, который возможно и не удастся восстановить.
Теперь сама новость. Маджид Шакери (Majid Shakeri) советник спикера иранского парламента Мохаммеда Багера Галибафа, заявил: «Трамп не достигнет с нами соглашения. Мы будем сопровождать его до конца его срока».
Министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи подтвердил позицию, заявив, что Тегеран не ведет прямых переговоров с Вашингтоном и ограничивает общение косвенным «обменом сообщениями».
Это не просто очередной отказ от переговоров. Заявление означает, что Тегеран не дает Трампу возможность выбраться из войны, и она его похоронит, возможно в буквальном смысле слова. Иран готов к затяжной конфронтации с США, готов ждать до 20 января 2029 года. Хотя тут возможны варианты, конечно же, как политического характера, после ноябрьских выборов 2026 года в США, так и просто проблемы здоровья 80-летнего политика.
Таким образом, Иран рассматривает время в качестве стратегического ресурса и планирует свою политику и стратегию за горизонтом президентства Трампа. Стратегические горизонты Ирана на порядок шире, чем горизонты США.
Иран поднимает ставки и уверен, что Трамп не в состоянии выбраться из ловушки, в которую попал по рекомендации другого великого политика современности – премьер-министра Израиля. Иран потребовал от США новых и значительных уступок для возобновления судоходства по Ормузскому заливу – остальное даже не обсуждается.
Скажем, парламент рассматривает законопроект, который исключит из транзита суда, связанные с Соединенными Штатами, Израилем и другими враждебными государствами, и введет транзитные сборы в размере от 5% до 7% от стоимости груза. И психология Трампа не позволит ему принять эти условия и избежать катастрофы.
Что произойдет с мировой экономикой, региональным и глобальным порядком в течение трех лет, благодаря поведению Трампа и Нетаньяху? Это пусть болит голова у США и Израиля. Иран определился и работает, не ожидая реакции агрессоров. Он реорганизует военное руководство и командную структуру, адаптируясь к результатам войны и готовясь к затяжной конфронтации.
Долгосрочные стратегические последствия проигрыша в войне для США будут гораздо серьезнее, чем те, которые были после поражения во Вьетнаме и Афганистане, на мой взгляд. Вьетнамская и афганская войны происходили на периферии мировой политической системы, и мир мог спокойно игнорировать ее результаты. Поражение от Ирана разворачивается в регионе, имеющем центральное значение для мировой экономики. И оно происходит на глазах у союзников, решающих, имеют ли американские гарантии еще какое-либо значение, и противников, оценивающих свои дальнейшие действия.
Однако прежде надо сказать о прагматичной выверенной политике Ирана в войне, когда просчитываются все возможные сценарии и затем в результате дискуссий внутри власти принимается решение — с одной стороны войны.
С другой стороны – эмоциональные решения, выстроенные на оторванных от реальности эгоистичных желаниях и целях одного политика – президента США. Роль личности в истории, когда один политик в состоянии обрушить глобальную военную мощь США и нанести ущерб, который возможно и не удастся восстановить.
Теперь сама новость. Маджид Шакери (Majid Shakeri) советник спикера иранского парламента Мохаммеда Багера Галибафа, заявил: «Трамп не достигнет с нами соглашения. Мы будем сопровождать его до конца его срока».
Министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи подтвердил позицию, заявив, что Тегеран не ведет прямых переговоров с Вашингтоном и ограничивает общение косвенным «обменом сообщениями».
Это не просто очередной отказ от переговоров. Заявление означает, что Тегеран не дает Трампу возможность выбраться из войны, и она его похоронит, возможно в буквальном смысле слова. Иран готов к затяжной конфронтации с США, готов ждать до 20 января 2029 года. Хотя тут возможны варианты, конечно же, как политического характера, после ноябрьских выборов 2026 года в США, так и просто проблемы здоровья 80-летнего политика.
Таким образом, Иран рассматривает время в качестве стратегического ресурса и планирует свою политику и стратегию за горизонтом президентства Трампа. Стратегические горизонты Ирана на порядок шире, чем горизонты США.
Иран поднимает ставки и уверен, что Трамп не в состоянии выбраться из ловушки, в которую попал по рекомендации другого великого политика современности – премьер-министра Израиля. Иран потребовал от США новых и значительных уступок для возобновления судоходства по Ормузскому заливу – остальное даже не обсуждается.
Скажем, парламент рассматривает законопроект, который исключит из транзита суда, связанные с Соединенными Штатами, Израилем и другими враждебными государствами, и введет транзитные сборы в размере от 5% до 7% от стоимости груза. И психология Трампа не позволит ему принять эти условия и избежать катастрофы.
Что произойдет с мировой экономикой, региональным и глобальным порядком в течение трех лет, благодаря поведению Трампа и Нетаньяху? Это пусть болит голова у США и Израиля. Иран определился и работает, не ожидая реакции агрессоров. Он реорганизует военное руководство и командную структуру, адаптируясь к результатам войны и готовясь к затяжной конфронтации.
Долгосрочные стратегические последствия проигрыша в войне для США будут гораздо серьезнее, чем те, которые были после поражения во Вьетнаме и Афганистане, на мой взгляд. Вьетнамская и афганская войны происходили на периферии мировой политической системы, и мир мог спокойно игнорировать ее результаты. Поражение от Ирана разворачивается в регионе, имеющем центральное значение для мировой экономики. И оно происходит на глазах у союзников, решающих, имеют ли американские гарантии еще какое-либо значение, и противников, оценивающих свои дальнейшие действия.
Թողնել պատասխան