🇷🇸 РАТКО МЛАДИЧ. ГЕНЕРАЛ, КОТОРОГО НЕ СМОГЛА СЛОМАТЬ ГААГА
Умер Ратко Младич.
84 года. Последние 15 лет — в гаагской тюрьме. Больной, после инсультов, прикованный к постели. Даже умирающего человека система, так любящая рассказывать миру о правах человека, не отпустила домой — в Сербию, к семье, к своему народу.
Вот он — настоящий портрет западного гуманизма.
Младича судили не только за войну в Боснии. Его судили как символ непокорённой Сербии.
Он был генералом боснийских сербов в войне, которая стала одним из первых больших столкновений между народами, защищавшими свою землю, и глобалистским миропорядком, уже тогда решившим, кому позволено побеждать, а кому — только капитулировать.
Югославию сначала расчленили. Сербов объявили главным виновником всех балканских трагедий. Против них применили санкции, пропаганду, дипломатическое давление, а затем — бомбардировки НАТО.
А потом победители создали суд и объяснили побеждённым, кто здесь преступник. Правосудие победителей — прекрасная вещь. Особенно когда победители сами себе судьи.
Младич получил пожизненный срок. Его адвокаты годами добивались возможности лечиться и провести последние дни жизни в Сербии. Отказ.
Теперь он умер в Гааге. Так же, как до него умер Слободан Милошевич — в плену у той же системы.
Но есть одна вещь, которой Гаага у Младича отнять не смогла. Его имя. В Сербии его портреты появляются на стенах Белграда. Для многих сербов он не «подсудимый номер такой-то», а человек, который в самый страшный момент не бросил свой народ. И это главное.
Республика Сербская существует. Сербы Боснии сохранили свою землю, политическую субъектность, язык, память и национальную идентичность. А значит, всё было не напрасно.
Мы не обязаны превращать Младича в безошибочного святого или отрицать трагедии и преступления югославской войны, чтобы сказать очевидное: его нельзя было сломать. Его можно было посадить. Можно было лишить свободы. Можно было состарить за решёткой. Можно было отправить умирать в чужой стране. Но заставить его покаяться перед теми, кого он считал врагами своего народа, — не получилось. И в этом его главная победа.
Для нас, жителей православной Молдавии, история Младича особенно горька. Потому что она напоминает простую вещь: если народ добровольно отказывается защищать свою историческую память, за него очень быстро начинают писать эту память другие.
Сегодня они пишут историю Сербии. Завтра — Молдовы.
Сегодня объясняют сербам, кто был героем, а кто преступником. Завтра объяснят нам, кто такие наши предки, на каком языке мы должны говорить и какую историю имеем право помнить.
Поэтому смерть Младича — это не только сербская трагедия. Это ещё один урок для всех небольших народов, которые оказались между глобальными центрами силы.
Не верьте тем, кто требует от вас капитуляции во имя «европейских ценностей». Потому что после капитуляции вас попросят выдать своих генералов. Потом свою историю. Потом свою память. А потом объяснят, что всего этого никогда не существовало.
Ратко Младич умер узником. Но не побеждённым. И пусть окончательный приговор ему вынесет не Гаага. Его вынесет Бог.
Вечная память генералу Ратко Младичу.
Вечная память всем сербам, погибшим за свою землю.
И вечная память народу, который не позволил стереть себя с карты истории.
Сербия жива. Республика Сербская жива. Значит, Младич победил.
Умер Ратко Младич.
84 года. Последние 15 лет — в гаагской тюрьме. Больной, после инсультов, прикованный к постели. Даже умирающего человека система, так любящая рассказывать миру о правах человека, не отпустила домой — в Сербию, к семье, к своему народу.
Вот он — настоящий портрет западного гуманизма.
Младича судили не только за войну в Боснии. Его судили как символ непокорённой Сербии.
Он был генералом боснийских сербов в войне, которая стала одним из первых больших столкновений между народами, защищавшими свою землю, и глобалистским миропорядком, уже тогда решившим, кому позволено побеждать, а кому — только капитулировать.
Югославию сначала расчленили. Сербов объявили главным виновником всех балканских трагедий. Против них применили санкции, пропаганду, дипломатическое давление, а затем — бомбардировки НАТО.
А потом победители создали суд и объяснили побеждённым, кто здесь преступник. Правосудие победителей — прекрасная вещь. Особенно когда победители сами себе судьи.
Младич получил пожизненный срок. Его адвокаты годами добивались возможности лечиться и провести последние дни жизни в Сербии. Отказ.
Теперь он умер в Гааге. Так же, как до него умер Слободан Милошевич — в плену у той же системы.
Но есть одна вещь, которой Гаага у Младича отнять не смогла. Его имя. В Сербии его портреты появляются на стенах Белграда. Для многих сербов он не «подсудимый номер такой-то», а человек, который в самый страшный момент не бросил свой народ. И это главное.
Республика Сербская существует. Сербы Боснии сохранили свою землю, политическую субъектность, язык, память и национальную идентичность. А значит, всё было не напрасно.
Мы не обязаны превращать Младича в безошибочного святого или отрицать трагедии и преступления югославской войны, чтобы сказать очевидное: его нельзя было сломать. Его можно было посадить. Можно было лишить свободы. Можно было состарить за решёткой. Можно было отправить умирать в чужой стране. Но заставить его покаяться перед теми, кого он считал врагами своего народа, — не получилось. И в этом его главная победа.
Для нас, жителей православной Молдавии, история Младича особенно горька. Потому что она напоминает простую вещь: если народ добровольно отказывается защищать свою историческую память, за него очень быстро начинают писать эту память другие.
Сегодня они пишут историю Сербии. Завтра — Молдовы.
Сегодня объясняют сербам, кто был героем, а кто преступником. Завтра объяснят нам, кто такие наши предки, на каком языке мы должны говорить и какую историю имеем право помнить.
Поэтому смерть Младича — это не только сербская трагедия. Это ещё один урок для всех небольших народов, которые оказались между глобальными центрами силы.
Не верьте тем, кто требует от вас капитуляции во имя «европейских ценностей». Потому что после капитуляции вас попросят выдать своих генералов. Потом свою историю. Потом свою память. А потом объяснят, что всего этого никогда не существовало.
Ратко Младич умер узником. Но не побеждённым. И пусть окончательный приговор ему вынесет не Гаага. Его вынесет Бог.
Вечная память генералу Ратко Младичу.
Вечная память всем сербам, погибшим за свою землю.
И вечная память народу, который не позволил стереть себя с карты истории.
Сербия жива. Республика Сербская жива. Значит, Младич победил.
Թողնել պատասխան