Ричард Брэнсон:
Невозможно переоценить масштаб того, каким полным провалом стала война США с Ираном. Спустя шесть месяцев Трамп не достиг ни одной из целей, ради которых начал эту войну.
Иранская ядерная программа, уже пострадавшая от прошлогодних авиаударов, не представляла непосредственной угрозы — это подтверждали даже оценки американского разведывательного сообщества. Не стоит забывать и о том, что Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД), заключённый между Ираном и США в 2015 году при администрации Обамы, предусматривал гораздо более жёсткую и детально проработанную систему ограничений и контроля иранской ядерной программы. Однако три года спустя Трамп вышел из этого соглашения.
Что ещё хуже, сейчас считается, что режим укрепил контроль над властью сильнее, чем когда-либо прежде. А продемократическое движение, которое в последние годы выводило на улицы сотни тысяч людей, было жестоко подавлено. Правозащитные организации сообщают, что только в этом году в Иране уже были казнены более 900 человек, в том числе многие участники протестов, вышедшие на улицы в надежде на свободу, справедливость и лучшую жизнь. Ещё тысячи были заключены в тюрьмы.
Провал подхода нынешней администрации США, пытавшейся добиться нужного результата с помощью подавляющей огневой мощи, точечных убийств и экономического давления, наиболее очевиден в продолжающемся противостоянии вокруг Ормузского пролива — одного из важнейших судоходных маршрутов мира.
Статус этого критически важного узкого участка совершенно очевиден: Иран по-прежнему фактически контролирует ситуацию в проливе, а угрожающая риторика его руководства создаёт достаточный сдерживающий эффект, чтобы объёмы судоходства оставались лишь малой долей от прежних.
Это, в свою очередь, продолжает оказывать масштабное воздействие на мировую экономику, поддерживая неопределённость, которая на протяжении большей части года приводит к значительному росту потребительских цен — от топлива до продуктов питания.
А поскольку переговоров по-прежнему не видно, становится очевидно, что операция Operation Epic Fury действительно превратилась в «эпический провал» — в печальной традиции других неудачных американских интервенций прошлого.
Так как же выбраться из этой ситуации?
Я вовсе не выступаю против применения экономического давления для того, чтобы вынудить воюющие стороны сесть за стол переговоров и попытаться найти решение. И я хотел бы, чтобы такая же решимость применить своего рода «экономический D-Day» была с самого начала продемонстрирована в отношении России после её жестокой агрессии против Украины.
Но подобные усилия требуют значительной дипломатической работы, включая открытый диалог с союзниками, нейтральными державами и противниками. Иными словами, они требуют гибкого руководства и готовности слушать, а при необходимости — идти на уступки.
На сегодняшний день США, по-видимому, не обладают ни политической волей, ни способностью действовать таким образом. Вместо этого их доктрина грубой силы столкнулась с пределами, заданными устойчивостью Ирана и его относительно дешёвой способностью создавать нестабильность по всему региону.
Я склонен согласиться с теми, кто назвал этот ужасный конфликт «Суэцким моментом Америки», сравнивая кризис вокруг Ормузского пролива с провальной попыткой Великобритании вернуть под свой контроль Суэцкий канал после его национализации Египтом в 1956 году.
У Суэцкого кризиса было множество аспектов, однако он широко воспринимался как символ угасающей империи, которая больше не способна обеспечивать свои интересы привычными для неё методами.
США рискуют столкнуться с аналогичной судьбой.
Пока Трамп и его администрация переходят от одной плохо спланированной тактики к другой пришло время вновь сосредоточиться на том, что действительно необходимо: слушать союзников, не отталкивать их и выстраивать отношения на основе доверия и взаимного уважения. В противном случае, боюсь, Америку ждёт длительный и болезненный период упадка, оставляющий после себя вакуум, который другие игроки с готовностью поспешат заполнить.
Невозможно переоценить масштаб того, каким полным провалом стала война США с Ираном. Спустя шесть месяцев Трамп не достиг ни одной из целей, ради которых начал эту войну.
Иранская ядерная программа, уже пострадавшая от прошлогодних авиаударов, не представляла непосредственной угрозы — это подтверждали даже оценки американского разведывательного сообщества. Не стоит забывать и о том, что Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД), заключённый между Ираном и США в 2015 году при администрации Обамы, предусматривал гораздо более жёсткую и детально проработанную систему ограничений и контроля иранской ядерной программы. Однако три года спустя Трамп вышел из этого соглашения.
Что ещё хуже, сейчас считается, что режим укрепил контроль над властью сильнее, чем когда-либо прежде. А продемократическое движение, которое в последние годы выводило на улицы сотни тысяч людей, было жестоко подавлено. Правозащитные организации сообщают, что только в этом году в Иране уже были казнены более 900 человек, в том числе многие участники протестов, вышедшие на улицы в надежде на свободу, справедливость и лучшую жизнь. Ещё тысячи были заключены в тюрьмы.
Провал подхода нынешней администрации США, пытавшейся добиться нужного результата с помощью подавляющей огневой мощи, точечных убийств и экономического давления, наиболее очевиден в продолжающемся противостоянии вокруг Ормузского пролива — одного из важнейших судоходных маршрутов мира.
Статус этого критически важного узкого участка совершенно очевиден: Иран по-прежнему фактически контролирует ситуацию в проливе, а угрожающая риторика его руководства создаёт достаточный сдерживающий эффект, чтобы объёмы судоходства оставались лишь малой долей от прежних.
Это, в свою очередь, продолжает оказывать масштабное воздействие на мировую экономику, поддерживая неопределённость, которая на протяжении большей части года приводит к значительному росту потребительских цен — от топлива до продуктов питания.
А поскольку переговоров по-прежнему не видно, становится очевидно, что операция Operation Epic Fury действительно превратилась в «эпический провал» — в печальной традиции других неудачных американских интервенций прошлого.
Так как же выбраться из этой ситуации?
Я вовсе не выступаю против применения экономического давления для того, чтобы вынудить воюющие стороны сесть за стол переговоров и попытаться найти решение. И я хотел бы, чтобы такая же решимость применить своего рода «экономический D-Day» была с самого начала продемонстрирована в отношении России после её жестокой агрессии против Украины.
Но подобные усилия требуют значительной дипломатической работы, включая открытый диалог с союзниками, нейтральными державами и противниками. Иными словами, они требуют гибкого руководства и готовности слушать, а при необходимости — идти на уступки.
На сегодняшний день США, по-видимому, не обладают ни политической волей, ни способностью действовать таким образом. Вместо этого их доктрина грубой силы столкнулась с пределами, заданными устойчивостью Ирана и его относительно дешёвой способностью создавать нестабильность по всему региону.
Я склонен согласиться с теми, кто назвал этот ужасный конфликт «Суэцким моментом Америки», сравнивая кризис вокруг Ормузского пролива с провальной попыткой Великобритании вернуть под свой контроль Суэцкий канал после его национализации Египтом в 1956 году.
У Суэцкого кризиса было множество аспектов, однако он широко воспринимался как символ угасающей империи, которая больше не способна обеспечивать свои интересы привычными для неё методами.
США рискуют столкнуться с аналогичной судьбой.
Пока Трамп и его администрация переходят от одной плохо спланированной тактики к другой пришло время вновь сосредоточиться на том, что действительно необходимо: слушать союзников, не отталкивать их и выстраивать отношения на основе доверия и взаимного уважения. В противном случае, боюсь, Америку ждёт длительный и болезненный период упадка, оставляющий после себя вакуум, который другие игроки с готовностью поспешат заполнить.
America’s failure in Iran is a lesson in leadership
It’s impossible to overstate just what an unmitigated disaster the US war with Iran has been. Six months on, Trump has accomplished none of the objectives that prompted him to go to war.
Թողնել պատասխան