Сегодня ночью, прогуливаясь по моему ночному Еревану, я поймал себя на мысли, что мой город для меня визуально стал другим. Нет, в душе он для меня всё тот же — добрый, отзывчивый и красивый. Но визуально он изменился. Может, для меня изменился… Я и сам не знаю.
Наверное, дело не только в новых зданиях, вывесках, огнях и улицах. Наверное, изменился мой взгляд. Мы ведь взрослеем вместе со своими городами. И однажды замечаем, что то, что казалось вечным, куда-то исчезло, а на его месте появилось что-то новое, незнакомое. Я шёл по ночным улицам и вдруг понял, как сильно скучаю по старому Еревану.
По тому Еревану, который не старался казаться красивым — он просто был таким. Немного пыльным, немного обветренным, местами неровным, но настоящим. По тёплому туфу старых домов, по скрипу старых дверей, по балконам, с которых жизнь соседей каким-то чудесным образом становилась частью твоей собственной. По маленьким дворикам, где летом пахло абрикосами, кофе и камнем, нагретым солнцем.
Я скучаю по Еревану, который не торопился. По его старикам на лавочках, по женщинам, разговаривающим через окна, по детям, гоняющим мяч во дворе до позднего вечера. По тем самым дворам, где все знали всех, а если не знали — всё равно считали своими. По старым магазинам, знакомым с детства. По вывескам, которые давно уже стали частью памяти. По улицам, которые я когда-то проходил, не задумываясь, а теперь могу мысленно пройти с закрытыми глазами — поворот, двор, арка, дерево, дом… И, наверное, самое странное — я понимаю, что тот Ереван никуда не исчез окончательно. Он просто спрятался. Он живёт в памяти.
Он иногда выходит навстречу из-за старой каменной стены, из запаха свежего лаваша, из случайно услышанной песни, из света одинокого окна. Он появляется в разговоре двух пожилых ереванцев, в детском смехе во дворе, в тёплом вечернем ветре, который почему-то пахнет именно Ереваном.И тогда я понимаю: я люблю не только город, который вижу перед собой. Я люблю город, которого уже почти невозможно увидеть.
Мой старый Ереван.
Тот, в котором прошло моё детство и моя юность. Тот, который научил меня узнавать людей по голосу, дома — по силуэту, а настроение улицы — просто по тому, как падает на неё вечерний свет.
Я люблю его несовершенство. Его старые стены. Его трещины. Его дворы. Его тишину и его шум. Люблю даже то, что когда-то раздражало меня в нём. Потому что это всё — моё. И, наверное, поэтому мне иногда немного больно смотреть, как город меняется. Не потому, что новое обязательно хуже старого. Просто вместе с каждым исчезнувшим домом, двором или деревом будто закрывается ещё одна дверь в прошлое. А прошлое, как ни крути, не перестроишь. Его можно только помнить. И я буду помнить.
Потому что где бы я ни оказался, сколько бы лет ни прошло и каким бы красивым ни стал мой Ереван завтра, где-то глубоко внутри меня навсегда останется тот самый старый город.
Мой город. Тёплый, немного упрямый, немного сумасшедший, невероятно живой. Мой Ереван.
Тот, которого, возможно, уже нет.
И тот, который навсегда останется со мной.
Наверное, дело не только в новых зданиях, вывесках, огнях и улицах. Наверное, изменился мой взгляд. Мы ведь взрослеем вместе со своими городами. И однажды замечаем, что то, что казалось вечным, куда-то исчезло, а на его месте появилось что-то новое, незнакомое. Я шёл по ночным улицам и вдруг понял, как сильно скучаю по старому Еревану.
По тому Еревану, который не старался казаться красивым — он просто был таким. Немного пыльным, немного обветренным, местами неровным, но настоящим. По тёплому туфу старых домов, по скрипу старых дверей, по балконам, с которых жизнь соседей каким-то чудесным образом становилась частью твоей собственной. По маленьким дворикам, где летом пахло абрикосами, кофе и камнем, нагретым солнцем.
Я скучаю по Еревану, который не торопился. По его старикам на лавочках, по женщинам, разговаривающим через окна, по детям, гоняющим мяч во дворе до позднего вечера. По тем самым дворам, где все знали всех, а если не знали — всё равно считали своими. По старым магазинам, знакомым с детства. По вывескам, которые давно уже стали частью памяти. По улицам, которые я когда-то проходил, не задумываясь, а теперь могу мысленно пройти с закрытыми глазами — поворот, двор, арка, дерево, дом… И, наверное, самое странное — я понимаю, что тот Ереван никуда не исчез окончательно. Он просто спрятался. Он живёт в памяти.
Он иногда выходит навстречу из-за старой каменной стены, из запаха свежего лаваша, из случайно услышанной песни, из света одинокого окна. Он появляется в разговоре двух пожилых ереванцев, в детском смехе во дворе, в тёплом вечернем ветре, который почему-то пахнет именно Ереваном.И тогда я понимаю: я люблю не только город, который вижу перед собой. Я люблю город, которого уже почти невозможно увидеть.
Мой старый Ереван.
Тот, в котором прошло моё детство и моя юность. Тот, который научил меня узнавать людей по голосу, дома — по силуэту, а настроение улицы — просто по тому, как падает на неё вечерний свет.
Я люблю его несовершенство. Его старые стены. Его трещины. Его дворы. Его тишину и его шум. Люблю даже то, что когда-то раздражало меня в нём. Потому что это всё — моё. И, наверное, поэтому мне иногда немного больно смотреть, как город меняется. Не потому, что новое обязательно хуже старого. Просто вместе с каждым исчезнувшим домом, двором или деревом будто закрывается ещё одна дверь в прошлое. А прошлое, как ни крути, не перестроишь. Его можно только помнить. И я буду помнить.
Потому что где бы я ни оказался, сколько бы лет ни прошло и каким бы красивым ни стал мой Ереван завтра, где-то глубоко внутри меня навсегда останется тот самый старый город.
Мой город. Тёплый, немного упрямый, немного сумасшедший, невероятно живой. Мой Ереван.
Тот, которого, возможно, уже нет.
И тот, который навсегда останется со мной.
Թողնել պատասխան