Оказывается уже Артур М. Шлезингер-младший ввел в американскую политологию угрозу, исходящую от института президентства, и термин «имперское президентство» (Imperial Presidency) в разгар событий вокруг вьетнамской войны и Уотергейтского скандала.
Аргументы Шлезингера заключались не в том, что американский президент превратился в монарха. Суть аргументации была более глубокой и тревожной, нежели превращение президента в монарха, и была не личностной, но институциональной. Шлезингер утверждал, что на протяжении поколений президенты США накапливали полномочия, институциональные рычаги, чрезвычайные права и возможности, военный потенциал и административный аппарат, чтобы действовать в одностороннем порядке. Поколение за поколением президенты США стремились освободить исполнительную власть от конституционных ограничений, определявших рамки деятельности этого института. (Arthur M. Schlesinger Jr., The Imperial Presidency (Boston: Houghton Mifflin, 1973)
Фарид Закария обращается к Шлезингеру в специальном выпуске программы CNN «Имперское президентство», в которой рассматривает вторую администрацию Дональда Трампа как результат эволюции власти и становления имперского президентства с момента основания США. Дональд Трамп не создавал современный институт президентства, но унаследовал ставший невероятно могущественным институт, благодаря действиям предыдущих президентов и Конгресса, решениям судов, войнам, чрезвычайным ситуациям, росту бюрократического аппарата и накопленным прецедентам.
Однако при Трампе институт президента явно претерпевает еще одну трансформацию, которую невозможно объяснить в рамках имперского президентства. Концепция Шлезингера касается концентрации власти президентским институтом. Однако происходящее на наших глазах содержит и другую компоненту – концентрацию огромных институциональных возможностей президентства в руках одного политика, его личного и семейного круга. Вся мощь президенства оказалась сосредоточена в одних руках и преследует сугубо личные интересы, которые реализуются через патронажные сети, — «доступ к телу», как сказали в позднем Советском Союзе. Банальные шкурные интересы, не говоря об обидах и сверх-амбициях человека, занимающего пост президента, определяют и направляют мощь геополитического центра силы на глобальном масштабе.
Таким образом, надо говорить не просто об имперском президентстве, но персонализированном имперском президентстве, а это уже новое качество – слияние института и личности. Конституция США постаралась развести должность и личность президента, и американисты могут рассказать каким образом задумывался институт, как проходила его эволюция через позолоченный век и политический патронаж, великую депрессию, вторую мировую войну и пр. Здесь мы просто остановимся на констатации.
В США наступила эпоха персонализированного имперского президенства. Смогут ли институты США, заложенный в конституцию принцип баланса институтов справиться с Трампом, который больше, чем монарх – поживем увидим.
Во всяком случае я пока что держался бы на некотором расстоянии от реальности под названием США, которые сегодня невозможно отделить от Трампа. «Мы говорим США, подразумеваем Трампа, мы говорим Трамп, подразумеваем США» — формула пожестче большевистской, надо признать. Впрочем, уже мало кто поймет последнюю ассоциацию в Армении, и это хорошо.
Хотя у нас схожая ситуация и сформировавшаяся персонализированная исполнительная власть, направляемая интересами и обидами одного политика. Но это уже другая история взаимоотношений США и Армении.
#ImperialPresidency #PersonalizedPower #DonaldTrump #USPolitics #ArthurSchlesinger #HrachyaArzumanian #ExecutivePower #PoliticalInstitutions #Geopolitics #USForeignPolicy
Аргументы Шлезингера заключались не в том, что американский президент превратился в монарха. Суть аргументации была более глубокой и тревожной, нежели превращение президента в монарха, и была не личностной, но институциональной. Шлезингер утверждал, что на протяжении поколений президенты США накапливали полномочия, институциональные рычаги, чрезвычайные права и возможности, военный потенциал и административный аппарат, чтобы действовать в одностороннем порядке. Поколение за поколением президенты США стремились освободить исполнительную власть от конституционных ограничений, определявших рамки деятельности этого института. (Arthur M. Schlesinger Jr., The Imperial Presidency (Boston: Houghton Mifflin, 1973)
Фарид Закария обращается к Шлезингеру в специальном выпуске программы CNN «Имперское президентство», в которой рассматривает вторую администрацию Дональда Трампа как результат эволюции власти и становления имперского президентства с момента основания США. Дональд Трамп не создавал современный институт президентства, но унаследовал ставший невероятно могущественным институт, благодаря действиям предыдущих президентов и Конгресса, решениям судов, войнам, чрезвычайным ситуациям, росту бюрократического аппарата и накопленным прецедентам.
Однако при Трампе институт президента явно претерпевает еще одну трансформацию, которую невозможно объяснить в рамках имперского президентства. Концепция Шлезингера касается концентрации власти президентским институтом. Однако происходящее на наших глазах содержит и другую компоненту – концентрацию огромных институциональных возможностей президентства в руках одного политика, его личного и семейного круга. Вся мощь президенства оказалась сосредоточена в одних руках и преследует сугубо личные интересы, которые реализуются через патронажные сети, — «доступ к телу», как сказали в позднем Советском Союзе. Банальные шкурные интересы, не говоря об обидах и сверх-амбициях человека, занимающего пост президента, определяют и направляют мощь геополитического центра силы на глобальном масштабе.
Таким образом, надо говорить не просто об имперском президентстве, но персонализированном имперском президентстве, а это уже новое качество – слияние института и личности. Конституция США постаралась развести должность и личность президента, и американисты могут рассказать каким образом задумывался институт, как проходила его эволюция через позолоченный век и политический патронаж, великую депрессию, вторую мировую войну и пр. Здесь мы просто остановимся на констатации.
В США наступила эпоха персонализированного имперского президенства. Смогут ли институты США, заложенный в конституцию принцип баланса институтов справиться с Трампом, который больше, чем монарх – поживем увидим.
Во всяком случае я пока что держался бы на некотором расстоянии от реальности под названием США, которые сегодня невозможно отделить от Трампа. «Мы говорим США, подразумеваем Трампа, мы говорим Трамп, подразумеваем США» — формула пожестче большевистской, надо признать. Впрочем, уже мало кто поймет последнюю ассоциацию в Армении, и это хорошо.
Хотя у нас схожая ситуация и сформировавшаяся персонализированная исполнительная власть, направляемая интересами и обидами одного политика. Но это уже другая история взаимоотношений США и Армении.
#ImperialPresidency #PersonalizedPower #DonaldTrump #USPolitics #ArthurSchlesinger #HrachyaArzumanian #ExecutivePower #PoliticalInstitutions #Geopolitics #USForeignPolicy
Թողնել պատասխան