Турция была активным сторонником режима ядерного нераспространения. Сейчас ситуация меняется. Турция вряд ли пойдет на создание ядерного оружия, однако вероятность того, что Анкара будет проводить политику так называемого «ядерного хеджирования», сохраняя возможность сделать это в будущем, возрастает.
1. Сдвиг начался после попытки государственного переворота в 2016 году, однако изменения в среде безопасности Турции ускоряют этот процесс. В начале февраля министр иностранных дел Хакан Фидан заявил, что международная обстановка может подтолкнуть Турцию к приобретению ядерного оружия. Для Анкары это было необычно прямое заявление.
2. Война с Ираном. Турецкие чиновники считают, что руководство Ирана, сформировавшееся после американо-израильских ударов 28 февраля, с большей вероятностью будет стремиться к созданию ядерного оружия. Для Анкары это меняет региональный ядерный баланс.
3. Израиль. Турция рассматривает Израиль как агрессивного и непредсказуемого игрока. Заявления израильских официальных лиц о потенциальной возможности применения ядерного оружия также усилили недовольство Турции тем, что режим нераспространения устанавливает один стандарт для Израиля и другой — для его региональных противников.
4. Американо-саудовская ядерная сделка. Анкара рассматривает это соглашение как свидетельство того, что государства региона все серьезнее относятся к возможности создания собственного ядерного потенциала. Не менее важно и то, что турецкие чиновники видят в действиях Вашингтона большую гибкость в вопросах нераспространения.
5. Сомнения в надежности США. Война с Ираном, исключение Турции из программы F-35, угрозы Трампа в адрес НАТО и более широкие вопросы относительно американских гарантий безопасности усилили в Анкаре сомнения в том, сможет ли Турция бесконечно полагаться на американский «ядерный зонтик».
Три возможных варианта развития ядерной политики Турции: продолжать полагаться на НАТО; начать движение к созданию ядерного оружия; проводить политику «ядерного хеджирования».
Наиболее вероятным представляется третий вариант. И уже сегодня есть признаки того, что Анкара может двигаться именно в этом направлении.
Турция заинтересована в строительстве большего числа АЭС и развитии национальных ядерных компетенций. Российская АЭС «Аккую» не обеспечивает Турции полного набора таких возможностей. Необычная российская модель Build-Own-Operate («строй — владей — эксплуатируй») ограничивает возможности Турции по накоплению самостоятельной экспертизы, особенно в чувствительных сферах ядерного топливного цикла.
Именно поэтому особый интерес представляют переговоры Турции с Канадой. Анкара обсуждает сотрудничество с компанией AtkinsRéalis и выражает заинтересованность в участии Канады в строительстве второй и третьей турецких АЭС. Канадская технология CANDU может предоставить Турции значительно большую самостоятельность.
Все это не означает, что Турция приняла решение создавать ядерное оружие. Турция по-прежнему далека от обладания техническими возможностями для реализации военной ядерной программы, а мощные стратегические факторы по-прежнему делают сдержанность для Анкары наиболее рациональным выбором.
Турция будет стремиться оставаться в рамках ДНЯО, одновременно расширяя свои ядерные возможности — развивая технологическую и институциональную базу, которая в случае изменения ситуации с безопасностью позволит сократить путь к созданию ядерного оружия.
Иными словами, речь идет о расширении ядерных опций без пересечения ядерного порога.
Однако и такая политика создает проблему для Вашингтона. Попытка требовать от государств полного отказа от возможностей по обогащению урана представляется нереалистичной и неустойчивой стратегией.
Приоритетом должно стать предотвращение национальных ядерных программ, создающих риски распространения, при одновременном укреплении многосторонних механизмов ядерного топливного цикла под контролем МАГАТЭ.
Ядерная дискуссия в Турции меняется — и вместе с ней может измениться региональный ядерный порядок.
Гюнуль Тол
1. Сдвиг начался после попытки государственного переворота в 2016 году, однако изменения в среде безопасности Турции ускоряют этот процесс. В начале февраля министр иностранных дел Хакан Фидан заявил, что международная обстановка может подтолкнуть Турцию к приобретению ядерного оружия. Для Анкары это было необычно прямое заявление.
2. Война с Ираном. Турецкие чиновники считают, что руководство Ирана, сформировавшееся после американо-израильских ударов 28 февраля, с большей вероятностью будет стремиться к созданию ядерного оружия. Для Анкары это меняет региональный ядерный баланс.
3. Израиль. Турция рассматривает Израиль как агрессивного и непредсказуемого игрока. Заявления израильских официальных лиц о потенциальной возможности применения ядерного оружия также усилили недовольство Турции тем, что режим нераспространения устанавливает один стандарт для Израиля и другой — для его региональных противников.
4. Американо-саудовская ядерная сделка. Анкара рассматривает это соглашение как свидетельство того, что государства региона все серьезнее относятся к возможности создания собственного ядерного потенциала. Не менее важно и то, что турецкие чиновники видят в действиях Вашингтона большую гибкость в вопросах нераспространения.
5. Сомнения в надежности США. Война с Ираном, исключение Турции из программы F-35, угрозы Трампа в адрес НАТО и более широкие вопросы относительно американских гарантий безопасности усилили в Анкаре сомнения в том, сможет ли Турция бесконечно полагаться на американский «ядерный зонтик».
Три возможных варианта развития ядерной политики Турции: продолжать полагаться на НАТО; начать движение к созданию ядерного оружия; проводить политику «ядерного хеджирования».
Наиболее вероятным представляется третий вариант. И уже сегодня есть признаки того, что Анкара может двигаться именно в этом направлении.
Турция заинтересована в строительстве большего числа АЭС и развитии национальных ядерных компетенций. Российская АЭС «Аккую» не обеспечивает Турции полного набора таких возможностей. Необычная российская модель Build-Own-Operate («строй — владей — эксплуатируй») ограничивает возможности Турции по накоплению самостоятельной экспертизы, особенно в чувствительных сферах ядерного топливного цикла.
Именно поэтому особый интерес представляют переговоры Турции с Канадой. Анкара обсуждает сотрудничество с компанией AtkinsRéalis и выражает заинтересованность в участии Канады в строительстве второй и третьей турецких АЭС. Канадская технология CANDU может предоставить Турции значительно большую самостоятельность.
Все это не означает, что Турция приняла решение создавать ядерное оружие. Турция по-прежнему далека от обладания техническими возможностями для реализации военной ядерной программы, а мощные стратегические факторы по-прежнему делают сдержанность для Анкары наиболее рациональным выбором.
Турция будет стремиться оставаться в рамках ДНЯО, одновременно расширяя свои ядерные возможности — развивая технологическую и институциональную базу, которая в случае изменения ситуации с безопасностью позволит сократить путь к созданию ядерного оружия.
Иными словами, речь идет о расширении ядерных опций без пересечения ядерного порога.
Однако и такая политика создает проблему для Вашингтона. Попытка требовать от государств полного отказа от возможностей по обогащению урана представляется нереалистичной и неустойчивой стратегией.
Приоритетом должно стать предотвращение национальных ядерных программ, создающих риски распространения, при одновременном укреплении многосторонних механизмов ядерного топливного цикла под контролем МАГАТЭ.
Ядерная дискуссия в Турции меняется — и вместе с ней может измениться региональный ядерный порядок.
Гюнуль Тол
Թողնել պատասխան