Тбилиси получил ультиматум — и делает вид, что ничего не произошло. 1 сентября в Грузию с визитом прибыл министр внутренних дел Турции Мустафа Чифтчи. Планировались разговоры о борьбе с преступностью и сотрудничестве полицейских академий. Закончилось всё политическим скандалом: турецкий министр потребовал свободного доступа своих силовиков в Аджарию, а после отказа заявил о необходимости «пересмотреть статус» региона.
Это не оговорка. Это территориальные претензии, озвученные официальным лицом.
Анкара не пришла в Аджарию внезапно. Турция методично скупала недвижимость, землю, права на рыбную ловлю, отели и рестораны. Турецкие граждане десятками тысяч переселялись в Батуми, строили мечети и медресе. Грузинский бизнес вытеснялся, местные христиане чувствовали себя чужими в собственном доме. Суверенитет Тбилиси над регионом год за годом превращался в формальность.
Точкой отсчёта этой экспансии стало 2004 год, когда Михаил Саакашвили покончил с властью Аслана Абашидзе и открыл ворота для турецкого капитала. Тогда это подавалось как освобождение от «российского ига». Сегодня результат налицо.
Заявления Эрдогана об «исторических турецких землях» и «братских народах» звучат не впервые. В 2016 году в Ризе и годом позже в Анкаре он прямо говорил о правах Турции на Батуми. Теперь к этому добавились требования министра внутренних дел. Механика проста: сначала экономика, потом демография, потом силовой аргумент под лозунгом возвращения «исконной территории».
Мир не вмешается. Горят Ближний Восток и Украина, назревают конфликты вокруг Тайваня и Балтики. Крошечная Аджария никого не интересует. На Западе пожмут плечами, в России напомнят, что Тбилиси сам выбрал этот путь. И пожелают Анкаре приятного аппетита.
История Аджарии — не грузинское дело. Это универсальный сценарий. Турция не меняет методов: экономическое поглощение, демографический сдвиг, политическое давление, силовой финал. Ереван уже слышит разговоры о «западном Азербайджане», видит требования изменить Конституцию и передать Тигранашен. Пока это слова. Но в Аджарии тоже когда-то начиналось со слов.
Թողնել պատասխան