География моего сердца.
Для каждого, кто вырос в Гандзаке (Кировабаде) , фраза «Цавт танем» (ցավդ տանեմ) — это естественный фон жизни, её тёплое дыхание. Буквально она означает: заберу твою боль. Но на деле это было самым простым, постоянным и искренним признанием в любви. Оно звучало повсюду, почти всегда вплеталось вслед за именем и стояло перед любой просьбой.
С детства я слышала:
— Наира, цавт танем…
— Цавт танем, сделай это…
— Цавт танем, принеси то, пойди туда…
Человек ещё даже не успевал сформулировать просьбу, но уже этим словом обнимал тебя, забирал любую возможную тревогу и показывал: ты свой, ты дорог, я рядом.
До своих студенческих лет я никогда не была в Арцахе и ничего не знала о специфике его быта и культуры. Вся моя последующая жизнь — вплоть до 2023 года — оказалась связана с этой землёй. И именно там я впервые услышала новое для себя выражение: «Матахиним» (մատաղ լինեմ / մատաղինիմ) — «пусть я стану твоим жертвоприношением Богу», «я готова стать жертвой ради твоей защиты».
Сначала для человека со стороны это может прозвучать слишком сурово или даже трагично. Но когда погружаешься в арцахскую жизнь, осознаёшь: «Матахиним» встаёт в один ряд с привычным «Цавт танем». Просто на какой-то иной, более сокровенной высоте.
Если «Цавт танем» — это ежедневная защита, готовность разделить чужую тяжесть на двоих, забрать твою боль, то «Матахиним» — это абсолютно предельная форма нежности и любви. Это величайшая готовность заслонить собой человека, отдать за него самое ценное, стать его щитом перед судьбой.
Эти два выражения — два берега одной и той же огромной любви. И где бы мы ни находились, пока звучат эти слова, жива эта самая тихая, жертвенная и бесконечно тёплая забота и любовь, которой нас научили родина и наша история.
Цавт танем — им Гандзак, матахиним — им Арцах.
ℳℋ
Для каждого, кто вырос в Гандзаке (Кировабаде) , фраза «Цавт танем» (ցավդ տանեմ) — это естественный фон жизни, её тёплое дыхание. Буквально она означает: заберу твою боль. Но на деле это было самым простым, постоянным и искренним признанием в любви. Оно звучало повсюду, почти всегда вплеталось вслед за именем и стояло перед любой просьбой.
С детства я слышала:
— Наира, цавт танем…
— Цавт танем, сделай это…
— Цавт танем, принеси то, пойди туда…
Человек ещё даже не успевал сформулировать просьбу, но уже этим словом обнимал тебя, забирал любую возможную тревогу и показывал: ты свой, ты дорог, я рядом.
До своих студенческих лет я никогда не была в Арцахе и ничего не знала о специфике его быта и культуры. Вся моя последующая жизнь — вплоть до 2023 года — оказалась связана с этой землёй. И именно там я впервые услышала новое для себя выражение: «Матахиним» (մատաղ լինեմ / մատաղինիմ) — «пусть я стану твоим жертвоприношением Богу», «я готова стать жертвой ради твоей защиты».
Сначала для человека со стороны это может прозвучать слишком сурово или даже трагично. Но когда погружаешься в арцахскую жизнь, осознаёшь: «Матахиним» встаёт в один ряд с привычным «Цавт танем». Просто на какой-то иной, более сокровенной высоте.
Если «Цавт танем» — это ежедневная защита, готовность разделить чужую тяжесть на двоих, забрать твою боль, то «Матахиним» — это абсолютно предельная форма нежности и любви. Это величайшая готовность заслонить собой человека, отдать за него самое ценное, стать его щитом перед судьбой.
Эти два выражения — два берега одной и той же огромной любви. И где бы мы ни находились, пока звучат эти слова, жива эта самая тихая, жертвенная и бесконечно тёплая забота и любовь, которой нас научили родина и наша история.
Цавт танем — им Гандзак, матахиним — им Арцах.
ℳℋ
Թողնել պատասխան