Мохаммад Аятоллахи Табаар — доцент кафедры международных отношений в Школе госуправления и госслужбы имени Буша Техасского университета A&M.
Foreign Affairs
Иран может решить, что способен установить сдерживание, просто сделав с Израилем и США то же самое, что эти две страны уже сделали с ним. Но если этого окажется недостаточно, иранские власти не будут колебаться с применением новых тактик. Например, они могут попытаться нарушить глобальные коммуникации. Помимо нефти, через Ормузский пролив проходят важнейшие коммуникационные линии, включая подводные интернет-кабели, связывающие Европу с Южной Азией. Тегеран мог бы перерезать их, задействовав боевых пловцов, необитаемые подводные аппараты или надводные суда, которые протащили бы якоря по морскому дну.
Более радикальным шагом могла бы стать попытка захватить прилегающие территории. Как отмечают иранские аналитики, после 7 октября Израиль захватил территории в секторе Газа, Ливане и Сирии, утверждая, что это необходимо для обеспечения собственной безопасности. По их мнению, Иран также должен попытаться создать зоны безопасности. Особенно вероятно, что Тегеран пойдет на такие действия, если сочтет, что американское наземное наступление неизбежно. После того как представители США допустили возможность вторжения в Иран и оккупации острова Харк — главного нефтяного экспортного терминала страны, — некоторые иранские аналитики и депутаты парламента от радикального крыла предложили вторгнуться в Бахрейн и Кувейт и захватить расположенные там американские базы. Тегеран мог бы представить такие действия как оборонительные меры, направленные на лишение противников передовых военных баз.
Тегеран может применить ту же логику и на северном направлении. Отношения между Азербайджаном и Ираном давно остаются напряженными. Азербайджан является близким партнером Израиля, и многие представители иранских элит обоснованно обвиняли Баку в предоставлении Израилю возможности использовать азербайджанскую территорию как плацдарм для операций против Ирана. Азербайджан отвергает эти обвинения, однако остается крупным поставщиком нефти для Израиля, чего может оказаться достаточно, чтобы Тегеран попытался захватить Нахичеван — азербайджанский эксклав на границе с Ираном.
Как минимум Иран может нанести удары по энергетической инфраструктуре Азербайджана.
Аналогичным образом Иран может предпринять вторжение в иракский Курдистан, который также рассматривает как плацдарм своих противников. В первые недели войны американские представители допускали возможность вооружения курдских группировок и организации ими наземного наступления. Если Тегеран решит, что США намерены создать сухопутный коридор от Израиля к Ирану — а такой коридор неизбежно должен будет проходить через курдские районы Ирака, — он может нанести упреждающий наземный удар. В такой ситуации Иран может задействовать поддерживаемые им иракские шиитские формирования для нападения на Сирию, которая также могла бы стать частью такого коридора. Он может также поручить этим формированиям вторгнуться в Сирию, если сирийское руководство будет способствовать военной кампании против «Хезболлы» — партнера Ирана в Ливане. Не исключено и обращение к хуситам с просьбой начать действия на территории Саудовской Аравии.
Наконец, Тегеран может попытаться сделать то, чего американские и израильские власти давно опасаются и стремятся не допустить: создать ядерную бомбу. Иранское правительство по-прежнему официально заявляет, что не намерено создавать ядерное оружие, однако многие представители иранских элит, включая депутатов парламента, теперь утверждают, что Тегеран должен получить такое оружие для обеспечения сдерживания. Пока неясно, насколько широко распространена эта позиция, а попытка перейти к созданию ядерного оружия может, в свою очередь, спровоцировать Израиль и США на дальнейшую эскалацию.
Тем не менее, если иранское руководство придет к выводу, что ничто другое не остановит Вашингтон от продолжения атак, оно может решить, что создание ядерного оружия является необходимым шагом.
Полностью
Foreign Affairs
Иран может решить, что способен установить сдерживание, просто сделав с Израилем и США то же самое, что эти две страны уже сделали с ним. Но если этого окажется недостаточно, иранские власти не будут колебаться с применением новых тактик. Например, они могут попытаться нарушить глобальные коммуникации. Помимо нефти, через Ормузский пролив проходят важнейшие коммуникационные линии, включая подводные интернет-кабели, связывающие Европу с Южной Азией. Тегеран мог бы перерезать их, задействовав боевых пловцов, необитаемые подводные аппараты или надводные суда, которые протащили бы якоря по морскому дну.
Более радикальным шагом могла бы стать попытка захватить прилегающие территории. Как отмечают иранские аналитики, после 7 октября Израиль захватил территории в секторе Газа, Ливане и Сирии, утверждая, что это необходимо для обеспечения собственной безопасности. По их мнению, Иран также должен попытаться создать зоны безопасности. Особенно вероятно, что Тегеран пойдет на такие действия, если сочтет, что американское наземное наступление неизбежно. После того как представители США допустили возможность вторжения в Иран и оккупации острова Харк — главного нефтяного экспортного терминала страны, — некоторые иранские аналитики и депутаты парламента от радикального крыла предложили вторгнуться в Бахрейн и Кувейт и захватить расположенные там американские базы. Тегеран мог бы представить такие действия как оборонительные меры, направленные на лишение противников передовых военных баз.
Тегеран может применить ту же логику и на северном направлении. Отношения между Азербайджаном и Ираном давно остаются напряженными. Азербайджан является близким партнером Израиля, и многие представители иранских элит обоснованно обвиняли Баку в предоставлении Израилю возможности использовать азербайджанскую территорию как плацдарм для операций против Ирана. Азербайджан отвергает эти обвинения, однако остается крупным поставщиком нефти для Израиля, чего может оказаться достаточно, чтобы Тегеран попытался захватить Нахичеван — азербайджанский эксклав на границе с Ираном.
Как минимум Иран может нанести удары по энергетической инфраструктуре Азербайджана.
Аналогичным образом Иран может предпринять вторжение в иракский Курдистан, который также рассматривает как плацдарм своих противников. В первые недели войны американские представители допускали возможность вооружения курдских группировок и организации ими наземного наступления. Если Тегеран решит, что США намерены создать сухопутный коридор от Израиля к Ирану — а такой коридор неизбежно должен будет проходить через курдские районы Ирака, — он может нанести упреждающий наземный удар. В такой ситуации Иран может задействовать поддерживаемые им иракские шиитские формирования для нападения на Сирию, которая также могла бы стать частью такого коридора. Он может также поручить этим формированиям вторгнуться в Сирию, если сирийское руководство будет способствовать военной кампании против «Хезболлы» — партнера Ирана в Ливане. Не исключено и обращение к хуситам с просьбой начать действия на территории Саудовской Аравии.
Наконец, Тегеран может попытаться сделать то, чего американские и израильские власти давно опасаются и стремятся не допустить: создать ядерную бомбу. Иранское правительство по-прежнему официально заявляет, что не намерено создавать ядерное оружие, однако многие представители иранских элит, включая депутатов парламента, теперь утверждают, что Тегеран должен получить такое оружие для обеспечения сдерживания. Пока неясно, насколько широко распространена эта позиция, а попытка перейти к созданию ядерного оружия может, в свою очередь, спровоцировать Израиль и США на дальнейшую эскалацию.
Тем не менее, если иранское руководство придет к выводу, что ничто другое не остановит Вашингтон от продолжения атак, оно может решить, что создание ядерного оружия является необходимым шагом.
Полностью
Tehran’s strategy to drive America out of the Middle East.
Թողնել պատասխան