На Южном Кавказе политическая конъюнктура меняется за считанные месяцы. К текущему напряжению в турецко-азербайджанском тандеме из-за отношения к Израилю и хиджабам в школах может добавиться вопрос открытия границ с Арменией. И если экономические аргументы в Анкаре берут верх над союзнической солидарностью, «одна нация — два государства» рискует столкнуться с самым серьезным испытанием за последнее десятилетие.
Формально Анкара и Баку по-прежнему клянутся в вечной дружбе. Однако трещины в фундаменте этого союза становятся все более заметными. Сначала — резкая критика со стороны советника Эрдогана Октая Сарала в адрес запрета хиджабов в азербайджанских школах, на которую правящая партия «Ени Азербайджан» ответила заявлением о недопустимости вмешательства во внутренние дела. Затем — взаимные упреки по поводу отношений Баку с Израилем, которые в Анкаре, переживающей острый конфликт с Тель-Авивом из-за Газы, воспринимают едва ли не как предательство исламской солидарности. И вот теперь на горизонте замаячил третий, куда более весомый раздражитель — турецко-армянская граница.
В азербайджанских СМИ прямо утверждают, что возможное открытие границы может оказаться одной из причин возникшего напряжения внутри тандема. Еще недавно в Анкаре подтверждали: их шаги в направлении нормализации с Ереваном зависят от того, когда будет подписан армяно-азербайджанский мир. Однако в турецком МИД все больше недовольства «чрезмерной зависимостью» от позиции Азербайджана. В Баку, судя по всему, действительно затягивают процесс, и в Анкаре это раздражение накапливается.
В мае 2026 года турецкий МИД официально объявил о завершении бюрократических приготовлений к началу прямой торговли с Арменией. В сентябре того же года турецкие и армянские представители встретились на границе и подтвердили готовность открыть КПП, а мэр приграничного Акьяка публично сообщил о модернизации железнодорожной инфраструктуры. Глава МИД Армении Арарат Мирзоян и вовсе заявил, что граница может открыться «в ближайшие месяцы», добавив, что турецкая сторона «выражает и на деле демонстрирует готовность» к возобновлению сообщения.
Экономическая логика для Анкары бесспорна. Открытие границы означает не только рост взаимной торговли с нынешних $300–350 млн до потенциального $1 млрд, но и укрепление роли Турции как транзитного хаба между Европой и Азией. Более того, разблокировка маршрута через Южный Кавказ дает Анкаре дополнительный канал к рынкам ЕАЭС — перспектива, которая в условиях западных санкций и переориентации российской торговли выглядит особенно заманчивой. Локально это способно вдохнуть жизнь в беднейшие восточные провинции — Карс, Ыгдыр, Агры и Ардахан.
Опрошенные аналитики сходятся во мнении, что Баку и Анкара в конечном счете не могут позволить себе разрыва. «Энергетическое сотрудничество слишком важно для обеих сторон, а для Турции Азербайджан — незаменимые ворота в Центральную Азию», — отмечает Иван Клыщч из Международного центра обороны и безопасности в Эстонии. Однако, как подчеркивает независимый политолог Фуад Шахбазов, меняющийся геополитический порядок позволяет Баку проводить более прагматичный курс и «категорически сопротивляться попыткам внешних игроков — даже своего союзника Турции — диктовать ему волю».
Именно в этом и заключается ловушка для Анкары. Если она действительно решит опередить события и поставить экономическую выгоду выше политической согласованности с Баку, это станет не просто рядовым разногласием. Это будет сигнал о том, что в турецкой столице больше не готовы жертвовать национальным интересом ради союзнической дисциплины. А для Азербайджана, привыкшего использовать Турцию как дипломатический щит и военно-политический противовес, такой поворот может оказаться куда более болезненным, чем критика по поводу хиджабов.
Пока в Баку хранят молчание на высшем уровне, а в Анкаре заверяют, что «семейные проблемы» решаются «в семейном совете». Но за красивыми формулами скрывается жесткая дилемма: либо Турция ждет, пока Азербайджан решит, что Ереван выполнил все условия мирного договора — а на это могут уйти годы, — либо открывает границу раньше и рискует впервые за долгое время поставить под сомнение саму формулу «одна нация — два государства». Второй сценарий выглядит все более вероятным. И если он реализуется, Южный Кавказ получит не только новый транспортный коридор, но и совершенно иную конфигурацию регионального баланса сил.
Թողնել պատասխան