На фоне доклада ЕАЭС о возможных последствиях приостановки членства Армении встаёт вопрос, который в Ереване предпочитают не обсуждать вслух: а что будет с отношениями с Ираном? Ответ эксперта может оказаться неприятным для тех, кто считает Армению незаменимым мостом между Тегераном и союзом.
Историк, эксперт по Ирану Антон Евстратов в беседе с «ГА» отметил: если говорить о гипотетическом выходе Армении из ЕАЭС, иранскую реакцию стоит рассматривать в перспективе. И здесь есть важный нюанс, о котором часто забывают: Армения — единственная страна ЕАЭС, с которой Иран имеет сухопутную границу. Это тот шлюз, через который Иран на Южном Кавказе выходит к России и Европе.
«Всё, что происходит, касается не только российско-армянских или армяно-иранских отношений. Это в целом отношения Ирана и ЕАЭС. И ситуацию следует рассматривать именно через эту призму», — подчёркивает эксперт.
С мая 2025 года между Ираном и ЕАЭС действует режим свободной торговли — преференциальный режим, который позволяет Тегерану пользоваться серьёзными льготами в торговле со странами союза, в том числе с Арменией. Иран рассматривает Армению не саму по себе, как маленькую страну с небольшим рынком. А вот Армения как часть ЕАЭС, как выход и шлюз — это совсем другое дело. Если она выйдет из союза, то лишится этой важной роли, что для Ирана нежелательно в условиях тюркского доминирования на Южном Кавказе, окружения Армении двумя тюркскими государствами и санкций, под которыми находится сам Тегеран.
Армения торгует с Ираном и без ЕАЭС, но условия, логика и объёмы этой торговли другие. Соответственно, другой будет и выгода.
Осложнение отношений Армении и России произошло не вчера. В этом свете Евстратов вспоминает заявление Пашиняна на полях майского Евросаммита в Ереване, а также высказывания Зеленского в Ереване. Вряд ли это добавило симпатии к армянскому руководству со стороны Москвы. Между тем Армения торгует именно с Россией, а не с её противником по текущему конфликту на Украине.
Для Ирана, по словам эксперта, не столь важно само по себе наличие российского влияния в Армении. Тегеран не является российской провинцией и даже не выступает фактическим союзником Москвы — скорее партнёром. Но для Ирана важно, чтобы Россия в Армении не была заменена нежелательной для него страной: США, Израилем или любой страной НАТО.
«Если гипотетически ЕАЭС будет заменён Евросоюзом в Армении, то для Ирана это ещё более или менее приемлемо при условии, что Армения не потеряет суверенитет, а, наоборот, даже укрепит самостоятельность. Но если это приведёт к замене России в сфере безопасности — например, если вместо 102-й российской базы появятся американские базы или базы главного союзника США на Ближнем Востоке, — это вызовет негативную реакцию Тегерана», — подчёркивает Евстратов.
Он напоминает: посол Ирана в Армении недавно заявил, что Тегеран не против проекта TRIPP при условии сохранения суверенитета Армении над дорогой, а её охрану должны осуществлять российские или армянские пограничники. Других вариантов Иран не потерпит.
Рычаги влияния у Тегерана есть. Иран не объявит Армении войну, но создать ощутимые проблемы может. Для Ирана важны региональная стабильность и отсутствие у своих границ явных противников вроде США и Израиля.
Турция не является для Ирана заклятым врагом — скорее региональным конкурентом. А сильная Армения важна для Тегерана как противовес и буфер между Турцией и Азербайджаном. Не просто так Иран проявляет активность в направлении Сюника и открыл там своё консульство. Причина прежде всего геополитическая.
И главное: Иран и ЕАЭС в перспективе найдут возможности сотрудничать и без Армении. Иран — большая, экономически мощная страна, наработавшая механизмы обхода санкций. У него есть выход к Каспийскому морю. А у Армении таких ресурсов нет.
«Лишиться Ирана нельзя ни в коем случае. Власти, похоже, это понимают. Они могут ссориться с Россией в разных форматах, но с Ираном ведут очень осторожную политику. В этом им надо отдать должное», — заключает эксперт.
Иными словами, Тегеран останется прагматиком. Он не станет спасать Армению от последствий её выбора, если сам сможет сохранить свои интересы другими путями, и это, пожалуй, самый тревожный сигнал для Еревана.
Թողնել պատասխան