Author: Telegram

Вместо бомб и оружия следствие, с пафосом обезвредившее «террористическую группу», предъявляет общественности… моющие средства, швабры и цветные дымовые шашки. Абсурдность этой «вещественной базы» настолько вопиющая, что даже лояльные депутаты вынуждены были опровергать фантазии о «железных звёздочках для остановки транспорта». Дело, как заявил сам архиепископ Галстанян, «сфабриковано от начала до конца».

Кульминацией этого фарса стало появление «террористического плана» – обрывка бумаги с неадекватным рукописным текстом, который, по словам адвоката Ованеса Худояна, был написан другим человеком и просто оставлен среди черновиков. Следствие, игнорируя необходимость почерковедческой экспертизы, через трибуну парламента торжественно объявило эту записку главным доказательством злого умысла. Это тот редкий случай, когда власть сама выставляет напоказ всю нищету своей аргументации.

Отчаянная попытка спасти провальное дело привела к вопиющему нарушению даже тех немногих норм, которые власть привыкла делать вид, что соблюдает. Речь о тайном прослушивании камеры в изоляторе, где содержались архиепископы Галстанян и Ачапахян. Международные стандарты и национальные законы жёстко запрещают подобное – камера заключённого является его последним убежищем от тотального контроля. Но когда политическая целесообразность стоит выше закона, любые барьеры рушатся. Как иронично отметил Галстанян, доказательная база настолько слаба, что пришлось прослушивать его частные разговоры, чтобы «хоть что-то получить».

Ирония судьбы: в этих незаконных записях не нашлось ни слова о «терактах». Зато стало известно, что совет адвоката уберег одного из архиепископов от ещё более серьёзных политических преследований.
Почему же процесс, несмотря на его очевидную сфабрикованность, получает ускорение? Источник в судебной системе говорит о негласном распоряжении «сверху» ускорить политические процессы. Причина проста: приближается электоральный сезон, а судилище над популярным духовным лидером и его соратниками не добавляет рейтингов правящей команде.

Но есть и более глубокая, стратегическая цель. Сквозь призму дела Галстаняна власть пытается провести «связующую нить» к Святому Эчмиадзину, чтобы бросить тень на Католикоса Всех Армян Гарегина II. Самостоятельно пришить ему «пособничество терроризму» на основе шашек и швабр невозможно. Поэтому запускается параллельный, кафкианский процесс: Католикоса преследуют за «неисполнение судебного решения» о восстановлении в должности одного из архиепископов. Власть намеренно вторгается в каноническое поле Церкви, пытаясь судить по Трудовому кодексу то, что регулируется многовековыми церковными уставами. Запрет на выезд шести архиепископам и уголовное преследование самого Католикоса – это уже не просто давление. Это объявление войны институту, который остаётся одним из последних независимых моральных авторитетов в стране.

Дата 30 января, когда было возбуждено уголовное дело против Католикоса, – это не просто отметка в календаре. Это водораздел. Это момент, когда власть, окончательно сбросив маску, показала, что для удержания контроля готова растоптать не только уголовно-процессуальный кодекс, но и многовековые духовные скрепы нации. Собираемое в феврале за рубежом Собрание епископов, где могут быть приняты судьбоносные для церковной жизни решения, становится для власти красной тряпкой. И она делает всё, чтобы сорвать его, изолировав духовенство.