Category: Փետրվարի 20 / 20-е Февраля

Иранская хакерская группа Handala взломала сети Saudi Aramco — крупнейшей нефтяной компании мира по показателю добычи нефти и размеру нефтяных запасов.

Дэнни Цитринович — бывший главный иранист израильской военной разведки, занимал должность главы иранского направления в Отделе исследований и анализа:
Любой, кто знаком с ядерной стратегией Ирана, понимает, что с 2003 года верховный лидер Али Хаменеи не инициировал открытого рывка к созданию полноценного ядерного оружия. Хотя Иран последовательно наращивал свои ядерные возможности — обогащал уран, расширял парк центрифуг и сокращал время так называемого «прорыва» — он останавливался в шаге от пересечения финального порога. Система приближалась к бомбе, но без явного политического решения о её создании.
Это различие сегодня приобретает принципиальное значение.
Сейчас Иран оказался в ситуации, напоминающей его стратегическую изоляцию времён ирано-иракской войны, но без Хаменеи и без религиозного указа (фетвы), который долгое время рассматривался как фактор сдерживания в вопросе создания ядерного оружия. В условиях, когда режим ощущает прямую угрозу своему существованию, а доверие к возможностям сдерживания оказывается под давлением, логика стимулов меняется.
Режимы, сталкивающиеся с экзистенциальным давлением, стремятся получить окончательные гарантии выживания. Для Ирана это может означать пересмотр давних «красных линий» в ядерной сфере. Даже если Тегеран не перейдёт немедленно к форсированному созданию оружия, вероятность формального пересмотра ядерной доктрины, и сокращения политической дистанции до принятия решения о создании бомбы, в таких условиях существенно возрастает.
Для Вашингтона это не теоретическая проблема. Чем глубже и продолжительнее становится конфликт, тем выше риск того, что Тегеран придёт к выводу о недостаточности обычных средств сдерживания. Затяжная война, нацеленная на дестабилизацию режима, может непреднамеренно ускорить именно тот исход, которого американская политика стремилась избежать на протяжении последних двух десятилетий: принятие Ираном решения о создании ядерного оружия.
Стратегическое давление способно ослабить режим. Но оно же может убедить его в том, что только ядерный потенциал гарантирует выживание.

На фоне резкого обострения ситуации на Ближнем Востоке мировые цены на нефть в начале дня перешли к росту: рынок оперативно закладывает в котировки риски перебоев поставок и блокировку ключевых экспортных маршрутов.
Утром 3 марта в нефтепромышленной зоне Фуджейра (ОАЭ) произошёл пожар — по предварительной информации, загорелось одно из нефтехранилищ. Портовые операции были временно приостановлены. Власти эмирата сообщили об отсутствии пострадавших и вскоре отчитались о полной ликвидации возгорания. При этом данных о возможном ущербе терминальной инфраструктуре пока не раскрыто, официально заявлено лишь о возвращении к штатному режиму работы.
По информации ряда СМИ, несколько операторов нефтехранилищ остановили операции превентивно, ещё до удара беспилотника. Таким образом, на функционирование терминала в большей степени повлияли меры безопасности, чем сам пожар.
Порт в Фуджейре — один из крупнейших нефтяных хабов региона с пропускной способностью порядка 2 млн баррелей в сутки. Это также один из ключевых мировых центров бункеровки судов. Его значение определяется и тем, что он позволяет странам Персидского залива экспортировать нефть в обход Ормузского пролива. Порт расположен на побережье Индийского океана и связан трубопроводом ADCOP (мощность около 1,5 млн б/с) с сухопутными нефтяными районами ОАЭ, где добывается лёгкая нефть марки Murban. При этом морские месторождения, обеспечивающие основную часть добычи страны, к этой магистрали не подключены.
На фоне эскалации Иран объявил о закрытии Ормузского пролива. Представители КСИР заявили, что ключевая задача Тегерана — не допустить выхода ближневосточной нефти за пределы региона. Помимо блокировки пролива, поступали сообщения о попадании беспилотников по НПЗ Saudi Aramco в Рас-Тануре (мощность около 550 тыс. баррелей в сутки). В Иракском Курдистане были приостановлены несколько добычных проектов. Сообщается также о повреждениях порта на иранском острове Харг, через который проходит до 90% иранского нефтяного экспорта (порядка 3 млн б/с).
Кроме того, после ударов США по портовой инфраструктуре в Бендар-Аббасе и Джаске иранские беспилотники атаковали нефтехранилище в оманском порту Дукм — повреждён один из резервуаров.
Нарушения затронули и газовый сектор. В Катаре в результате атаки пострадал СПГ-завод в Рас-Лаффане мощностью около 78 млн тонн в год.
Компания Chevron приостановила добычу на израильском месторождении «Левиафан», а также на ряде менее крупных проектов.

Поведение многих стран которые крутятся вокруг США/Израиля и не знают чем можно им угодить и при этом не нести издержек, напоминает поведение Табаки перед Шерханом из книги «Маугли».

Иранская вооруженная курдская оппозиция: глубина, сети и потенциал.
Ни одна из иранских курдских фракций не располагает крупными вооружёнными силами, поэтому их сравнительная мощь измеряется не только численностью. Ключевой показатель — стратегическая глубина: географическая укоренённость, инфраструктура вдоль границы с Ираном и устойчивость сетей внутри самой Исламской Республики. Ниже приводится оценка их потенциала в момент беспрецедентного давления на Тегеран на фоне усиления израильских ударов.
PJAK (Партия свободной жизни Курдистана), самая молодая и наиболее влиятельная иранская курдская группа. Она была создана как иранское ответвление Kurdistan Workers’ Party (PKK) и с самого начала опиралась на его военную инфраструктуру и идеологическую сеть. В структуру PJAK входят гражданское крыло KODAR и женская организация KJAR.
С 2014 по 2025 год PJAK, по оценкам, осуществила около 70% всех атак курдских групп против иранских сил и стала причиной примерно 80% потерь КСИР в этих инцидентах.
PJAK располагает позициями в горных районах Иракского Курдистана от Кандиля до районов Пенджвен-Хавраман. Численность оценивается примерно от 3000 до 6000 бойцов, при возможности привлечения кадров PKK с боевым опытом в Турции и Сирии.
Организация пользуется преимуществом в условиях фрагментированного курдского общества Ирана (сунниты, шииты, религиозные меньшинства; различия в диалектах), благодаря гибкой идеологической модели PKK, способной работать через эти разломы. PJAK усилила позиции среди курманджи в Урмии, Хое и Маку, а также среди интеллектуальных кругов Санандаджа.
Kurdistan Democratic Party of Iran (KDPI), старейшая и исторически наиболее значимая партия, связанная с Республикой Мехабад 1946 года. Однако её военный потенциал существенно сократился. Формально она насчитывает около 2000 бойцов, но большинство не ведут активных боевых действий. После прекращения вооружённой борьбы в 1996 году попытка её возобновления в 2016-м дала ограниченные результаты.
С 2014 по 2025 год на KDPI пришлось около 20% атак и лишь 14% потерь КСИР. После соглашения Ирак–Иран 2023 года партия лишилась приграничных баз. Убийства её лидеров в 1989 и 1992 годах подорвали организационную устойчивость. Сегодня KDPI сохраняет политическое значение в отдельных районах, но уступает PJAK по динамике и военному потенциалу.
Jamaat-e Da’wat va Islah — ненасильственное суннитское движение, связанное с идеями «Братьев-мусульман». Оно действует легально, активно в суннитских курдских городах (Санандадж, Мехабад, Мариван, Джаванруд) и имеет широкую социальную базу, однако не обладает вооружённым крылом и избегает конфронтации с режимом.
Komala — исторически была влиятельной левой и социалистической фракцией вокруг Санандажа, но раскол на несколько частей привёл к утрате идеологической ясности и операционной сплочённости. Большинство бойцов разоружились и переместились в гражданские лагеря в Курдистане. Политически Komala под руководством Абдуллы Мухтади ориентирована на личность лидера и связи с другими иранскими группами за границей; коммунистическая фракция симпатизирует PJAK.
PAK, тесно связанная и финансируемая KDP в Ираке, практически не имеет сетей или влияния внутри Ирана. С 500–800 бойцами, базирующимися в районе Хабат на западе Эрбиля, она провела лишь несколько малозначительных атак, причинив минимальные потери КСИР. PAK компенсирует слабое внутреннее влияние стратегией открытой видимости и внешней поддержки, включая обращения к Израилю.
Итог:
Среди иранских курдских групп PJAK сегодня является наиболее мощной. Её сочетание приграничной укоренённости, боевого опыта, подготовленных кадров и идеологической гибкости даёт возможности использовать текущие уязвимости Тегерана. KDPI сохраняет исторический капитал и политический потенциал, но утратила эффективный военный потенциал. Общество призыва и реформ имеет значимое социальное влияние, но не вооружённое. Komala и PAK находятся на периферии, играя ограниченную роль в общей курдской оппозиции.

Корпус стражей (КСИР) сообщил о проведении разведывательной операции и упреждающих ударов против антииранских боевых групп в Курдистанском регионе Ирака.
Для нанесения ударов по их позициям и их уничтожения было использовано 30 дронов.
По утверждению КСИР, группы боевиков провели попытки проникновения на территорию Ирана для проведения диверсионных операций.
Это происходит на фоне израильских и американских ракетно-бомбовых ударов по приграничным позициям Ирана, что, как утверждается, делает границу уязвимой для атак.

Сообщается, что вице-президент Джей Ди Вэнс убедил президента Трампа нанести масштабный удар с целью свержения иранского правительства, а не ограниченную атаку, призванную подтолкнуть к переговорам.
18 февраля генерал Дэн Кейн представил президенту Трампу оба варианта. До вмешательства Вэнса Трамп склонялся к более ограниченному удару. Кейн предупредил, что второй вариант может привести к истощению американских запасов боеприпасов, потерям среди военнослужащих США и неконтролируемой эскалации конфликта.

Дэнни Цитринович — бывший главный иранист израильской военной разведки, прослужил 25 лет в Разведывательном управлении Армии обороны Израиля (АМАН), занимал должность главы иранского направления в Отделе исследований и анализа (Research and Analysis Division). Ныне старший научный сотрудник в Институте исследований национальной безопасности Израиля (INSS) по программе «Иран и шиитская ось»:
Администрация Трампа приближается к моменту принятия ключевого решения в этой войне — и с её точки зрения ситуация складывается не оптимально.
Основная проблема заключалась не только в технических разногласиях между Вашингтоном и Тегераном по ядерной программе. Речь шла о более глубоком недопонимании, ошибочной оценке стратегической доктрины Ирана и его «красных линий», что во многом и привело к срыву переговоров.
Это же просчёт теперь проявляется и в ходе войны. Маловероятно, что Иран капитулирует под военным давлением. Он не откажется от своего ракетного арсенала и не отступит от того, что считает своим правом на обогащение урана.
Да, США и Израиль обладают подавляющим военным превосходством. Но если цель — действительно заставить Иран уступить по этим ключевым вопросам, то, вероятно, потребуется смена режима. А если смена режима не является задачей, то альтернатива — соглашение с тем же самым режимом, который после завершения боевых действий быстро восстановит свои возможности.
Иными словами, администрация вступила в кампанию, где единственный очевидный путь к решающей победе — это смена режима. Однако неясно, готов ли Вашингтон вложить ресурсы и обеспечить долгосрочную вовлечённость, которых потребовал бы такой исход.
Никакие внутренние перестановки в системе и ни один возможный преемник Хаменеи, скорее всего, не предложат США условия капитуляции.
С точки зрения Тегерана, капитуляция означала бы крах самой идеологической основы Исламской Республики. Любой лидер, вышедший из этой системы, будет связан теми же фундаментальными принципами и стратегическими «красными линиями».
Скорее всего, они предпочтут продолжать борьбу, чем уступить. Их расчёт — верный он или нет — состоит в том, что время работает на них: внешнее давление ослабевает, политические циклы в Вашингтоне меняются, а региональная динамика эволюционирует.
Если это так, то ожидания быстрой политической капитуляции Тегерана не соответствуют тому, как сам режим понимает логику собственного выживания.

Трамп в воскресенье провёл телефонные переговоры с курдскими лидерами в Ираке по поводу войны США/Израиля с Ираном и её возможного развития.
У курдов тысячи бойцов вдоль ирано-иракской границы и контроль над стратегическими районами. Иракские курды также поддерживают связи с курдским меньшинством в Иране.
Трамп говорил с лидерами двух главных курдских фракций — Масудом Барзани и Бафелем Талабани. Источники назвали разговоры «чувствительными» и не раскрыли деталей.
По данным источников, звонки стали итогом многомесячного закулисного лоббирования премьер-министра Израиля, который активно продвигает идею ударов по Ирану и смены режима. Он обсуждал роль курдов на встрече с Трампом в Белом доме, полагая, что они могут «подняться».
В Вашингтоне считают, что Нетаньяху мог переоценить готовность курдов к восстанию, однако полностью исключать их роль в войне против Ирана не берутся.
Что тут можно добавить. Поставлена конкретная задача сириизации Ирана, с последующим многолетним хаосом и безвластия.
Как только Иран начнет жестко пресекать действия курдских группировок и даже вторгаться на территорию Ирака в целях устранения угроз, то конктролируемое международное сообщество и информационное пространство будет вести ту же политику что и против Сирии Асада.
Все отработано.
Курды стали своеобразным «топливом для войны», они часто выступают военным инструментом, но не получают стратегических дивидендов.
В Турции курдский конфликт десятилетиями приводил к жертвам без устойчивого политического решения. В Сирии курдские силы стали основным партнёром США против ИГИЛ, однако после изменения геополитических приоритетов надобность в них отпала. В Ираке автономия стала важным достижением, но попытка расширить статус в 2017 году завершилась снова потерями.
Повторяется одна и та же схема с курдами: в острой фазе курды востребованы как эффективная сухопутная сила, но после неё интерес внешних игроков снижается.
Проблема в том, что при отсутствии собственного государства и единой долгосрочной стратегии курды остаются между интересами более сильных акторов.